Слепой стрелок

***

Для того, чтобы получить доступ, сперва долго ругались с Марфой, а потом потратили целых полчаса на то, чтобы убедить сотрудницу архива, что у них действительно есть доступ, пусть и ограниченный. Самостоятельно, конечно, не убедили, но на связь очень вовремя вышла та самая переговорщица, с которой беседовали о сотрудничестве несколько дней назад, и доступ они всё-таки получили – после этого сотрудница подобрела, и пригласила их в запасник, впрочем, весьма и весьма скромный.

– Понимаете, эти темы… они действительно запрещены к обсуждению, – извинялась она.

Нужный стеллаж выехал из стойки, и подкатился к ним. Сотрудница сняла с верхней полки объёмистую, но явно очень легкую коробку, и поставила на стол. Включила дополнительное освещение, открыла коробку, и отступила от стола на шаг.

– Смотрите, – предложила она. – К сожалению, это всё.

– А люди? – спросил Скрипач. – Их… они похоронены?

– Не все, к сожалению. Четверо пропали без вести, скорее всего, находились в зоне взрыва. Радует только то, что их смерть была очень быстрой. Их искали, уже потом, разумеется, как и всех. Искали до начала работы с зоной, во время деактивации, но – увы. Не нашли вообще ничего. И не только их, – добавила она. – Воюющих с другой стороны тоже не нашли. Никого.

– Ясно, – кивнул Скрипач. – Спасибо, в любом случае.

Каждый предмет, находившийся в коробке, лежал в своем отдельном прозрачном боксе, снабженным инофором. Когда Скрипач протянул руку к одному из боксов, инфор ожил, засветился, и над боксом повисла светящаяся же табличка.

– «Фрагмент подошвы обуви, пяточная часть, левая нога. Принадлежал военврачу взвода 318, старшему лейтенанту Сергею Игнатову. Обнаружен в точке 22689/06, идентифицирован по генной карте». Ага, ясно. Можно, мы посмотрим другие предметы? – спросил он.

– Разумеется, у вас ведь есть разрешение, – пожала плечами женщина.

Ит подошел к Скрипачу, и они вместе принялись разглядывать содержимое коробки. Да, негусто. И как-то это всё очень безнадежно выглядит. Горьчайшая несправедливость, когда от человека, вовсе еще не старого, умного, делающего хорошее, доброе дело, остается лишь обгорелый обрывок одежды, подметка, или…

– Так, – сказал Ит. – Рыжий, кажется, мы нашли.