Дорога из пепла и стекла

– Охотник? – с интересом спросил Скрипач. – И на что он там охотился? Что он вообще делал?

– Я же сказал, охотник и сборщик. Охотился на морскую дичь, собирал водоросли, раковины. Что от него требовали, то и собирал. Один такой сборщик за месяц добычи способен обеспечить едой на год целую семью, причем семью большую. Их… арендовали когда-то, – Рифат вздохнул.

– А сейчас? – спросил Ит.

– А сейчас их нет, – безучастно ответил Рифат. – Вы же видели того, который лежит в море?

– В том-то и дело, что видели.

– Стреляли, – покладисто согласился Рифат. – Стреляли, разрушили, и он ушел под воду. И остался там, под водой.

– Но кто это сделал? Шрика? – спросил Скрипач.

– В том числе и шрика, – пожал плечами Рифат. – Какая теперь разница? В море, знаете ли, много что лежит на дне. На то оно и море.

– Знаешь, Рифат, это просто нечестно, – с горечью произнес Ит. – Ты ничего не говоришь нам. Совсем ничего. Ты не доверяешь нам? Так и скажи тогда.

– Я не говорю ни о чём, потому что, во-первых, не доверяю никому, и, во-вторых, потому что вы просто не поймете ничего, – голос Рифата стал жестким. – Даже если я что-то скажу, для вас это останется просто словами. Улетевшими в пустоту.

– Почему? – изумился Скрипач. – Почему в пустоту? Ты хочешь сказать, что мы настолько бесчувственные и тупые, что ничего не способны понять, что ли? Почему ты так решил?

– Я не говорил такого, – возразил Рифат.

– Ясно, – Ит вздохнул. – Но ты хотя бы можешь ответить? Если мы спросим? Тут что, была война?

– Не совсем, – покачал головой Рифат. – Тут было немного иное. Мы не воевали здесь. Они воевали.

– Шрика? – снова спросил Скрипач.

– В том числе и шрика, – кивнул Рифат. – Здесь… жили. Немногие.

– Наши? Рауф? – спросил Ит.

– Не только, – покачал головой Рифат. – Не только рауф. Люди тоже жили. Немного. Жили в мире и согласии. Но сюда пришли те, кто… как сказать… одни живут, чтобы жить, другие, чтобы владеть. Вот сюда и пришли – владеть. Теперь владеют.

– Зачем? – нахмурился Скрипач.

– Какая разница? – приподнял седые брови Рифат. – Тем более что сделанного уже не воротишь. Что было, то пропало. Да и жить при них вполне можно. Мы вот живем. Лийга и я.