Дорога из пепла и стекла

Одноразовые вещи, которые обычно носят сутки, ну, двое, а потом отправляют в утилизатор. Следов носки нет, значит, вещи новые.

– То есть нас сначала кто-то избил, потом на нас нацепили эти шмотки, и выкинули на тот берег, так? – рассуждал Скрипач. – Кто и зачем?

– И когда, – добавил Ит. – Ничего не понятно. Вообще ничего.

Рифат снова куда-то ушел, и они остались на час, как минимум, предоставлены сами себе.

– Абсурд какой-то, – покачал головой Скрипач. – Рифат сказал, что нас таким образом пытались убить.

Десант. Что за десант? Зачем им таким странным образом кого-то убивать? И как мы вообще оказались здесь?

– А так же – где это «здесь», – закончил за него Ит. – Ох, рыжий, что-то мне подсказывает, что мы сейчас очень далеко.

– Далеко – от чего именно? – спросил Скрипач.

– От мест, где мы бывали раньше, – Ит вздохнул. – Помнишь, Пятый выдал версию о том, что Слепой Стрелок работает по экстерриториальному принципу, в той же модели, что и Контроль Мадженты? Если это действительно так, то представить себе невозможно, где мы находимся в результате.

Ты обратил внимание, насколько сильно искажен всеобщий, на котором вы говорили в первые дни?

– Обратил, – Скрипач нахмурился. – Сейчас я понимаю, что это он для нас искаженный. Мы его так слышим. А для Рифата это нормальная форма языка.

– Рифат знает всеобщий, – добавил Ит. – Пусть в этой форме, но знает. Тебя не смущает, что он, зная всеобщий, собирает плавник, чтобы топить им чугунную печку?

– Издеваешься? – спросил Скрипач.

 – Меня смущает вообще всё. И то, что мы остались живы, и Рифат, и плавник, и каша из танели, и десант, и этот проклятый скиб. Чихать от пыли, когда болит рука, больно, между прочим. А чихаю я в этой тряпке постоянно.

– Придется потерпеть, – Ит примирительно улыбнулся. – Помнишь? Терпение – главная добродетель. Вот и думай.

– Да я-то думаю, – Скрипач обреченно вздохнул. – Надо сварить кашу. И, замечу, это не очень удобно делать одной рукой.

– Рыжий, вот даже не знаю, что хуже – варить кашу одной рукой, или лежать, как бревно, два месяца кряду, – Ит вздохнул.

 – Бронхит ещё этот, будь он неладен. Кашлять тоже больно. Тебе чихать, мне кашлять.

– Ладно, ладно, – примирительно сказал Скрипач. – Я же так… в шутку сказал. Давай я тебя чуть повыше подниму, чтобы было лучше видно, и буду варить.

– Да, кашу мы заварили преизрядную, – кивнул Ит. – И, кажется, мы действительно продолжаем варить её дальше…

Глава 2.