Холод

Кили там немного знали, поэтому, не смотря на отсутствие карточки, оделили двумя кусками хлеба и стаканом тепловатого жидкого чая. Оделяла, конечно, баб Нюра, человечиха, но добрая и сострадательная.

– Чего, выперли? – догадалась она, глядя, как Кили спешно пьет чай.

– Ага, – кивнул Кили. – Совсем.

– И карту зажали, – догадалась баб Нюра.

– Точно, – согласился Кили.

– Вот Ашур сученыш, – протянул баб Нюра. – Как припрутся, самого тухляка им наложу. Килька, ты давай, быстро жри, а то придет еще кто…

Кили понимающе закивал.

– На ночь куда? – спросила баб Нюра.

– Не знаю, – пожал плечами Кили.

– Под мост не ходи, – понизив голос, произнесла баб Нюра. Зыркнула глазами туда-сюда. – Тама трубы теплые, но ты не ходи!

– Почему? – спросил Кили.

– Потому что «водолазы» тама, – объяснила баб Нюра. – Закрючат тебя, и вся недолга.

– Ясно, – кивнул Кили.

Плохо. Про мост он думал. Именно про мост он и думал – потому что там действительно проходили какие-то коммуникации, неподалеку была котельная, и под мостом точно можно было бы переждать ночь.

– По знакомым пройдись, может, пустит кто, – посоветовала баб Нюра.

– Попробую, – убито кивнул Кили.

Не было у него никаких знакомых.

И быть не могло.

…Когда Кили ушел, баб Нюра села за ближайший стол и пригорюнилась. Из подсобки высунулся ее стародавний помощник, повар Геша, и поинтересовался:

– Килька, что ль?

– Он самай, – вздохнула баб Нюра.

– Погодь. А сколько ему? – Геша нахмурился.

– Полтинник уже, вроде, – баб Нюра задумалась. – Прямо он чего-то совсем сдал. И кишки, видать, загнили, видал, живот какой?

– Не особо смотрел, тут их столько ходит, что не усмотришь. Полтинник? Так это еще много пожил, тю. Это ж он до сорока пяти отработал, считай, да потом приживалом мотался. Долго. Значит, срок ему.

– Сказала, чтобы под мост не ходил.

– Ну и дура, – фыркнул Геша. – Там хоть быстро они их.

– Может, знакомые пустят?..

– Нюр, окстись, а? – Геша рассердился. – Не бывает у них знакомых! Сама знаешь, как их за знакомства дрючат! Если до таких лет дотянул, то умный, а умные не знакомятся, так, только знаются, и всё. И вообще, чего жопу развесила? Пошли котлы мыть, скоро закладку делать, а она сидит, тут, понимаешь, царевна-несмеяна! Иди, иди, хватит жалость давить.

– Ну так живые же, – баб Нюра встала, зевнула.