Холод

– Ну да, – подтвердил Кили. – Стишок был. Его всем детям рассказывают.

– Не помнишь? – спросил Ит.

– Почему не помню? Помню.

А если вышел небесный мальчик,

Неся в руке золотой фонарик,

Тогда тихонько иди в кроватку,

Ведь если ты побежишь, неловкий,

Ты можешь крошку толкнуть случайно.

Тогда заплачет небесный мальчик,

Уронит свой золотой фонарик,

И разобьются златые стекла,

И ночь покажется слишком темной…

Ит почувствовал, что по коже, по всему телу, побежали мурашки – миллионы огненных и одновременно ледяных мурашек.

Это было оно, то самое стихотворение, которые трижды, кто бы мог подумать, трижды встречалось в старых считках! Причем стихотворение это было – рауф, по принадлежности. И прочел его Кили отнюдь не на русском языке, а на…

– Лаэнгш, – прошептал Скрипач. – Ит, мы сходим с ума?

– Не знаю, – беззвучно ответил Ит. Огненные и ледяные мурашки продолжали бегать по коже – словно он только что заглянул в бездну… и оттуда посмотрели в ответ.

– Кили, скажи, а как тебя называла мама? – вдруг спросил Саб.

 – Так же, как сейчас? Кили?

– Нет, – Кили отвел взгляд. – Кайл.

– Почему Кайл?

– Это сокращение, от полного имени. Только я его не использовал никогда. У нас не принято, номер дают, и имя сокращают… ну, мое вот так сократили.

– Не «нукай», – приказал Саб. – Какое у тебя полное имя? Ты помнишь?

Кили поднял глаза, и, к своему превеликому изумлению Ит увидел во взгляде Кили то, что меньше всего ожидал увидеть – спокойное достоинство.

Такое достоинство, которому не требуется доказательств и лишних слов.

– Кайлас Сатледж, – прозвучало в ответ. – Моего отца звали так же. Деда тоже.

– Так и знал, – прошептал Саб. – Но время… столько поколений… невероятно… я бы мог поверить в три тысячи лет, даже в пять, но…

«Ты о чем? – спросил Ит через налобник. – Эй, Саб! О чем ты сейчас говорил?»

«Потом объясню, – ответил Саб. – Позже».

– Вы жили в Москве? – спросил Ит. Спросил лишь потому, что Саб молчал.

По всей видимости, он то ли растерялся, то ли силился сейчас что-то вспомнить. Что-то бесконечно важное.

– Да, – кивнул Кили. – У нас была квартира в доме, на набережной. В доме много рауф было, я, когда в школу пошел, оказался в смешанном классе. Для девчонок и средних.

– Мальчики учились отдельно? – уточнил Саб.

– Ну да, конечно. У них школа была отдельная, рост же. А люди мальчики в еще одной школе были.

– Почему? – с интересом спросила Эри.