Девушка с черным котом

Станет ли тебе лучше от того, что она принадлежит к расе рауф, и что ее животное не кошка вовсе, а маленький шестиногий нелет, тоже, кстати, самка, тоже полосатая, но не кошка, а сипура? Тебе проще воспринимать ее женщиной, а гуарда кошкой. Она тебя тоже видит иначе – для нее ты рауф, а рядом с тобой здоровенный черный сип. Понимаешь?

Айрин кивнула. Тоже отпила вина, и тоже поморщилась – сегодня вино почему-то вовсе не показалось ей вкусным. Вроде бы и запах приятный, и цвет красивый, но… что-то не то.

Сегодня вообще всё было каким-то не таким.

– Не бойся, – попросил Таенн. – Поверь, тебе они сейчас не опасны. По крайней мере, пока – точно не опасны.

– Снова «поверь», – с горечью ответила Айрин. – Не знаю, сколько я еще смогу верить без доказательств.

– Тогда не верь, – легко согласился Таенн.

– Кажется, он пытался меня успокоить, – Айрин нахмурилась, вспоминая. – Да, точно. Сначала он долго лежал на подоконнике, потом перелег к двери в комнату, а потом…

А потом Шилд забрался к ней на кровать, растянулся, и стал бодать головой ее руку – погладь, мол. И она принялась гладить эту мягкую шерстку, эту усатую мордочку, и кот начал блаженно урчать от удовольствия, и… и потом она заснула. Как-то легко и быстро. Даже слишком легко и быстро.

– Всё правильно, – резюмировал Таенн, поднимаясь с лавки. – Он поступил именно так, как и должен был поступить.

– Он сможет защитить меня от этих Черных? – с тревогой спросила Айрин.

– Какое-то время, думаю, сможет, – Таенн улыбнулся. – Но сейчас тебе нужна не защита, а уверенность.

– Слушай, – Айрин прищурилась. – А ты сам? Ведь у тебя нет животного! Как же ты тогда видишь и меня, и других? Ты говорил, что без животного на Берегу невозможно никого увидеть!

– Я так же говорил, что я не человек, – напомнил Таенн.

– Не человек? А кто тогда?

– Я расскажу тебе об этом позже, – пообещал Таенн. – Айрин, пойдем, пройдемся.

– Я не хочу, – она передернула плечами. – Можно сегодня остаться дома?

– Не хочешь, потому что страшно? – уточнил Таенн.

– Нет. Просто дома спокойнее.

– Не «спокойнее», – поправил Таенн. Голос его вдруг утратил мягкость, стал жестким, сухим. – Не «спокойнее», девочка, а проще.