Братство идущих к Луне

 – Слушай, а может, щей сварить из этой крапивы?

– Не, не получится, – покачал головой Яр. – Она старая, а щи только из молодой варят. Да и вкус у них не очень, если честно. Из щавеля вкусные были, помню, но ни тебе, ни мне нельзя щавель.

– Увы и ах, – согласилась Ада. – Иди, открывай, сейчас буду.

***

– Считки Яра из того периода – вещь довольно тягостная, – Пятый покачал головой. – Это видно даже по превью. Нет, откроем несколько, но…

– Но в двадцать он пытался вести что-то типа дневника, и надо сделать сверку с его записями, – закончил Лин.

– Ты ещё спрашиваешь? – Скрипач невесело усмехнулся. – Да. Сделал бы. Причем это единственное, что я бы сделал, наверное. Он… молодец. Сумел восстановиться в институте, продолжил учёбу. Я бы так не смог. Конечно, приемные родители его в тот период поддерживали, но отец умер, когда Яру был двадцать один год, и мать через три года уехала в Пермь, к старшей части семьи.

– Смычка, – вдруг произнес до того момента молчавший Ит. – Вы не заметили?

– Что именно? – не поняла Берта.

– Ну ты-то дорогая, ты-то что? Мы же там жили. Где была Масловка? Куда хотели попасть Фламма? Пермь. Круг практически замкнулся, – Ит покачал головой. – Нельзя быть такими рассеянными.

– Господи… действительно, – Берта открыла визуал. – Да, правда. Ты прав, всё верно. Ну и ну. Это значит, что оно как-то ещё работает, по всей видимости.

– Сейчас мы это точно не просчитаем, – заметила Эри. – Но да. Что-то есть. Точно есть. Лин, вы не смотрели, когда он… это сделал?

– Выкопал Яна? Как только его выпустили из дурдома, почти сразу, как только смог, – Лин вытащил из пачки тетрадь в темно-зеленом коленкоровом переплете. – Это лекции, если что. Формальная логика, второй курс. До академки, и после. В конце этой тетради есть несколько дневниковых записей.

«…повёл себя действительно глупо. На нервах. А так нельзя, потому что надо не дать им себя поймать, как в прошлый раз. Ошибкой было приходить туда днём, при свете, и пытаться вызволить Яна у всех на виду. Они не понимают. Все два года я думал, что я тогда сделал не так, и даже с лекарствами, но сумел осознать, что они не понимают и не поймут. Ничего и никогда. Ему холодно, он там совсем один, а им всё равно.