Братство идущих к Луне

И не из-за того, что кто-то что-то подумает, а из-за того, что поступать таким образом –непорядочно и недостойно. Бросать начатое, по любой причине, это моветон. И нечего искать себе оправдания. Хотя, к сожалению, бывают ситуации, в которых завершение дела невозможно по каким-то независимым причинам. Или дела, или… Яр замер с тяпкой в руке. Старое, подумалось ему. Очень старое воспоминание, и как же не вовремя.

…Была у них с Яном одна странная, нереальная область в памяти, которую они не могли ни самим себе, ни окружающим, объяснить.

– Великая? – спросила первым делом Ада, когда они рискнули на втором году знакомства ей немножко рассказать. – Этого не может быть. Она до нашего рождения была.

– Нет, не Великая, – покачал тогда головой Ян. – Другая.

– Какая? – нахмурилась Ада.

– Кампания, – повторил знакомое им двоим, и не знакомое Аде слово Яр. – Военная кампания. Она так называлась.

Ада, у которой по истории была тройка, задумалась. Такой войны она не помнила. Силилась вспомнить, и не могла этого сделать.

– А кто с кем воевал? Наши с немцами? – спросила она.

– Нннет, – Ян покачал головой. Отросшая челка свалилась на глаза, и Ян отвел её рукой. – Точно не с немцами.

– А с кем? – удивилась Ада.

Ян и Яр переглянулись, Яр пожал плечами.

– С поляками, кажется, – без особой уверенности сказал Ян. – Вроде с поляками, да?

– Похоже на то, – кивнул Яр. – Бело-красный флаг. Они листовки разбрасывали, их ещё поднимать не разрешали никому.

– Мы с Польшей не воевали, – твердо сказала Ада. – Это я точно знаю. Вы уверены?

– Ага, – кивнул тогда Ян. – Хотя, может, нам это приснилось.

– Сразу двоим, – хмыкнул Яр. – И как бабу Надю размазало, нам тоже приснилось…

– Не надо, – попросил тогда Ян. – Не хочу про это вспоминать.

– Ну, расскажите, – принялась канючить Ада. Ей стало интересно. – Ну, пожалуйста.

– Потому когда-нибудь, – пообещал Яр. – Не сейчас.

От дальнейших разговоров они в дальнейшем старательно уклонялись, потому что оба поймали это несоответствие, и, поймав, всё никак не могли уложить у себя в головах то, что помнили.

Существовало словно бы два вектора, две реальности, в которых они какое-то время находились.