Братство идущих к Луне

Потому что Яр, конечно, очень хороший, но есть у него в арсенале одно слово, которым он способен поставить в тупик кого угодно. И слово это – всего лишь «нет», но произносит его Яр обычно таким тоном, и при таких обстоятельствах, что лучше бы это слово и не слышать вовсе.

Дверь в дом Яра была открыта, а сам он отыскался на кушетке, в маленькой комнате. Лежал поверх пледа, на застеленной кровати, и читал какой-то журнал, бумажный, истрепанный, и древний. Заметив Аду, он было привстал, но тут же лег обратно, и Ада поняла, что Роман не ошибся про корвалол.

– Сейчас водички принесу, – сказала она. – Ты лежи.

– Я мог бы и сам, – возразил Яр.

– Лежи, сказала, не надо сам.

Ада сходила на кухню, налила в стакан воды на донышко, и вернулась в комнату. Вместе они отсчитали нужное количество капель, Яр выпил то, что плескалось в стаканчике, и снова лёг.

– Извини меня, – попросила Ада. – Я как-то не подумала, что ты вот так…

– Я так и понял, что ты не подумала. Потому что ты никогда не думаешь, – Яр вздохнул.

 – Дай мне Яна, пожалуйста. Резко так заболело, не успел его выпустить.

Ада взяла с соседней кровати чёрный городской рюкзачок, который Яр постоянно носил с собой, и протянула ему. Яр расстегнул молнию, раскрыл рюкзак, и вынул оттуда предмет, который у всех непосвященных вызывал сперва оторопь, потом ужас, потом брезгливость, а потом они начинали смотреть на Яра, как на безумного, хотя могли бы и не смотреть, ведь Яр действительно был безумен, и не скрывал этого.

Чёрная латунная погребальная урна слегка напоминала формой своей античную вазу, и вид имела весьма потрепанный, не смотря на то, что Яр часто её подправлял и подкрашивал. Собственно, немудрено – если носить с собой любой предмет почти полвека, время его вряд ли пощадит, и урна, конечно, тоже не избежала старения, но, к чести её сказать, она оставалась крепкой, и главную функцию свою продолжала выполнять исправно. На одной стороне урны, чуть уплощенной, была приварена табличка с едва различимой надписью «Ян Огарёв, 1955 – 1973 гг», на другой…

А вот про другую сторону урны, которую сейчас держал в руках Яр, стоит, пожалуй, рассказать отдельно.

Потому что на этой стороне находился рисунок, вроде бы совсем простой. Едва различимый силуэт черного ночного леса, на самом деле не совсем черного, конечно, поляна, и над поляной – огромная, наиподробнейше прорисованная Луна, со всеми кратерами, горами, и морями.