Мистика. Рассказы

Так, Анна, давай по порядку. Сначала вопросы про знакомых и только потом – про родню. Мне нужно настроиться на волну этой дряхлой старухи…

Медиум одобрительно кивнула и, обратившись к просительнице, передала просьбу мужчины, кроме слов о дряхлой старухе, так как не хотела, чтобы сеанс общения с духом прекратился, практически ещё и не начавшись.

Новогодний фейерверк

– Михалыч, ты, что ли? – продавец петард вышел из павильона и протянул для приветствия руку старику, который внимательно изучал весь ассортимент на витрине.

– Не признаю тебя… – прошепелявил пожилой мужчина и полез в карман за очками.

– Михалыч, ну что ты, в самом деле? Я Зинкин внук, Тимофей! Ты меня Тимохой называл всегда. Забыл, что ли?

– Зинкин внук? – старик улыбнулся. – Тимоха? А я тебя сразу и не признал: щеки-то отъел на городских харчах – ушей не видно!

Мужчина и старик крепко обнялись, Тимофей от радости пустил слезу, а старик улыбнулся своей знаменитой беззубой улыбкой.

– Ты что, на Новый год салют праздничный в деревне решил устроить? – Тимофей, поддерживая под руку старика, живую легенду его детства, завёл в павильон и выставил на витрину табличку «Технический перерыв».

– Ничего, слава богу, живы-здоровы! Мария корову продала: больше нет сил держать. А Игнат как Игнат: гонит самогон. Что продаёт потихоньку, что сам выпивает. Как он сам говорит, только в сырой могиле для него будет сухой закон.

– Кто бы сомневался…

Тимофей включил электрочайник и вопросительно посмотрел на деда.

– Или, может, чего покрепче?

– Благодарствую, мне ещё в аптеку и на маршрутку, а то бы я не отказался! – Михалыч снова улыбнулся, и его недельной небритости лицо засияло как медный чайник. – А ты давно тротилом торгуешь?

– Тротилом? Хотя, действительно, иногда приходят такие штуковины, что я сам не понимаю, для чего они предназначены. Мне поставщик недавно «Корсара» последнего привёз на пробу, так сказать. Я с ребятами на шашлыках ради интереса его «дефрагментировал», так у Кольки до сих пор шум в ушах!

– У Кольки?

– Забыл, что ты по именам никого не помнишь.

– А-а-а, Мироновны, соседки? Так бы сразу и сказал. Что же я не помню? Ещё как помню этого сорванца! Бражки напился и на вишню полез – его до сих пор в деревне вспоминают.

– Так он и сейчас везде лазит, ему ещё за это деньги сумасшедшие платят. Промышленным альпинизмом его работа называется.