Солнце завтрашнего дня

Дамочка бойкая, верткая, собрала вокруг себя любителей всего загадочного и потустороннего, желающих моментального путешествия в миры неизведанные. Никто не хочет земных странствий – всем сразу подавай то, чему еще и определения нет… Хотя, если задуматься, спиритизм – явление не новое…

* * *

Он на цыпочках зашел в кабинет отца. Тот сидел и читал книгу «Соборник уложения».

Увидев сына, отложил очки и спросил:

– Что, Алеша?

От этого ласково-умилительного «Алеша» хотелось плакать – как в детстве.

– Да… я… – Он мялся, не решаясь сказать, что хотелось просто прийти и поговорить с отцом. Но тот словно понял его сомнения.

– Проходи… Ты что-то поздно?

– Да я… был… – И краска залила его лицо. – У Марии Эдуардовны Клейнмихель.

– Ты, конечно, уже взрослый, но помни, что соблазнам поддаться легко, а честь сохранить трудно, тем более сейчас времена смутные… Туча висит над Россией, и когда она развеется – неизвестно. Нужно быть готовым ко всему…

Хотелось спросить, что это значит, но он не решился.

Спустя какое-то время все же набрался смелости.

– То есть все так плохо? – И устыдился своего слишком детского вопроса. Ему ведь так хотелось выглядеть взрослым.

– Не просто плохо, а скверно! Изо всех щелей на страну полезли супостаты… И несть им, кажется, числа… Встал на дыбы зверь Апокалипсиса, и как его укротить – никто не знает.

– А царь?

Отец молчал, словно обдумывал про себя какую-то мысль.

Наконец вздох вырвался из его груди.

– Царь слаб… – Он посмотрел на икону в углу.

 – Он не один, вокруг него советники. Они-то и погубят страну. Жаль, что это понимают немногие, Алеша. Боюсь, что для России наступают тяжелейшие времена, и надо готовиться к худшему.

* * *

Было темно. Ему чудилось, что он слышит дыхание людей рядом. Но кто справа от него? А кто слева? Он вроде бы все хорошо помнил, но уже, оказывается, позабыл. Его внезапно прошиб холодный пот. Вспомнилась длинная витая лестница в подмосковной усадьбе: когда он шел по ней в темноте – на ощупь, не глядя на перила, – было ощущение, что еще один шаг – и он свалится в неминуемую пропасть… Так и здесь… Страшный обряд, когда человеку как бы шутя отрубают руки…

* * *

…Собеседник был тучен и явно страдал одышкой.

Алексей старался попасть в такт его шагам, но получалось плохо. Он то забегал вперед, то отставал. В сумерках ему виден был профиль собеседника – надменный, углы губ опущены вниз, подбородок вздернут кверху.