Мой покойный муж

Глупая мысль мелькает, что все, платье теперь испорчено, а ведь отличное было… но какое дело до платья, если то, что хотят сделать со мной, – намного страшнее. Это сложно осознать.

– За что? – я почти плачу. – Не надо!

– Не смей! – рев Нэта словно рев зверя. – Не трогай ее! Ублюдок, мать твою! Отпусти!

И звон цепи. Нэт дергается, пытается вырваться так, что кажется, цепи лопнут вот-вот или крюк в потолке не выдержит, выскочит.

– Не дергайся, – холодно говорит ему Джон. – А то будет хуже.

– Ты обещал! Какого черта! – рычит Нэт.

 – Не смей!

Джон криво ухмыляется.

– Ты тоже клялся мне в верности. И где же она?

– Ублюдок! Не трогай!

Нэт рвется что есть сил, тянет цепи… Что толку от этого? Даже если вырваться, то что? Драться с королем? С него станется. Но стоит только свистнуть, и сбежится охрана.

Гордан методично раздевает меня. Я судорожно пытаюсь ухватиться хоть за что-то, хоть за сорочку, но он просто режет от воротника и вниз, сорочка падает, Гордан вырывает из моих рук.

– Не надо, – прошу я. От страха хочется расплакаться… И все же надежда на Гордана не оставляет. Они только пугают меня? Пугают Нэта. – Не надо, я не виновата!

– Чего ты хочешь? – требует Нэт. – В чем еще признаться? Говори, я признаюсь, в чем угодно! Только отпусти ее!

Гордан берет веревку и связывает мне руки.

Я стою перед ними голая, меня трясет.

– Ты не все рассказал мне, – говорит Джон. – Расскажи. И я отпущу.

– Я все рассказал! – Чувствую, как голос Нэта тоже вибрирует от напряжения и ярости.

 – Мне нечего добавить. Я был пьян, я не помню ничего. Вечером Майрет подходила ко мне, что-то рассказывала, очень взволнованно. Но я не помню. Я был пьян и не помню, Джон! А проснулся уже в той постели.

– О чем рассказывала?

– Я не помню… – почти отчаянье. Он тянет цепи, скрежет и даже треск крошащегося камня под потолком. – Отпусти ее!

Джон качает головой, потом кивает Гордану. Тот спускает еще один крюк, поднимает мои руки, закидывает на него веревку.

Поднимает так, что я теперь едва могу стоять, почти висну, веревка впивается в кожу.

– Пожалуйста… – шепотом говорю я, понимаю, что бесполезно.

Джон подходит ближе, обходит вокруг меня, разглядывая.

– А ты ничего, – говорит он. – Почти как молоденькая, даже грудь не сильно обвисла.

Тянет руку, кладет мне на грудь, сжимает… Я понимаю, что у меня по щеке течет слеза.

– Ублюдок! – Нэт дергается изо всей силы.