О бывшем наемнике и взрослой женщине

– Убери руки, – сказала я холодно. – Мой отец Фейрух Фа-ди-Иджант. Мне только намекнуть, и завтра твои кишки будут жрать свиньи.

Глядя ему в глаза.

Рыжий усомнился, хотя руку убрал, даже шаг назад сделал.

– Крутой папочка? А что же он отпускает тебя одну? Не боится?

– Не боится, – сказала я. – В городе все знают, кто я.

– Не лезь, Тан, – одернули рыжего сзади. – Фейрух… торговец маслом, разве ты не помнишь? Нас предупреждали.

– Да откуда мне знать, что она не врет? – удивился тот.

– Она шуджарка, ты посмотри.

Они сделали шаг назад, все разом, никто не хотел нарываться. О моем отце слышали, думаю, лишь только сойдя на берег. Не стоит связываться.

– Одиннадцать! – громко объявил Итан, пройдя еще круг.

И все же, он сделал это, все пятнадцать. Я смотрела, почти не дыша. Он шел, руки словно деревянные… едва-едва переставляя. Едва держа равновесие. Почти зажмурившись. У него наверняка темнело в глазах, да еще на такой жаре.

А на пятнадцатом – почти свалился, теряя сознание, но успел устоять в последний момент.

И первым делом, не раздумывая, кувырнулся в фонтан, прямо нырнул с головой. Плеснул в лицо трясущимися руками, пытаясь хоть немного остыть и прийти в себя, хватая ртом воздух.

Его друзья весело заулюлюкали.

Когда он вылез, вода текла с него ручьями. Все такой же красный, но страшно довольный. Чуть пошатываясь.

– Поцелуешь меня, ильтьята?

У него блестели глаза.

У него были совсем светлые широкие брови, чуть обветренное лицо и немытая шея. Его рубашка – уже не поймешь какого цвета, полиняла и вытерлась… штаны зашиты в нескольких местах, дырявые ботинки, и сквозь дыры прогладывают пальцы.

Серые глаза.

Уверенная улыбка на губах, словно вовсе он не жалкий оборванец…

– Джу! – Кита окликнула, а я и забыла про нее.

Я не должна?

К хугам, он заслужил. Я вовсе не невинная скромная девочка. Да и ничего особенного, мои поцелуи не закончатся, я могу подарить ему один.

Подошла ближе.

А он на голову выше, и стоит прямо, мне не допрыгнуть.

– Может быть, наклонишься? – предложила я.

Он покачал головой.

И вдруг, внезапно, одним рывком сгреб меня в объятья, прижав к себе крепко-крепко. Поцеловал, со всей страстью, по-настоящему.