Заклинатели Бер-Сухта

Наверно, я такая несчастная, зареванная, что не признаться мне было просто невозможно.

– Соле, ты ведь слышала про вспышки магии, да? – осторожно сказал Хаген. – У меня было такое с самого детства. Огонь. Огонь вырывался из меня, и… В детстве еще не сильно… хотя однажды я чуть не спалил дом. Мать считала, что это проклятье, что я одержим демонами. Молилась, таскала меня к шаманам. Ничего не помогало. Я очень старался не огорчать ее, старался сам справиться. Старался держать это в себе.

Он замолчал, зажмурился.

Для меня это было дико. К шаманам? Неужели Ригдел такая далекая и темная провинция, что они не понимают? И главное – неужели патруль Литьяте не дотягивается туда? У нас ведь и чихнуть с помощью магии невозможно было, чтобы тебя к тебе не нагрянула инспекция. Спички не зажечь, не то что дома!

– Я сжег всех, Соле… – сказал Хаген, голос дрогнул. – Всех. Я не хотел… Мы охотились на болотах, и на нас напал болотный змей, он схватил отца… Это вышло само. Я хотел спасти, помочь, хотел сделать хоть что-нибудь, но вместо этого убил всех.

Черные головешки… знаешь… даже не поймешь, чем они были… Я думал, сойду с ума. И от этого… ну, в общем, еще там… гром и молнии… – Хаген облизал губы. – Меня подобрал патруль. Они сказали, что это магия, что такое бывает, но только уже поздно. Поздно учиться. Если все зашло так далеко, если оно прорывается с такой силой, то я уже никогда не смогу взять магию под контроль. Слишком опасно. Даже отправлять учиться слишком опасно… Не хотели связываться.

Да, я слышала это, но сейчас казалось, что так невозможно. Они должны были что-то сделать… Но ведь с такими вещами не шутят. Хаген не врет, никогда бы не стал… Он не из тех, кто может так врать. Потерять родных… нет, это не шутки.

Патруль…

– Что они хотели с тобой сделать? – тихо спросила я.

Хаген передернул плечами.

– Мне тогда было все равно, я не спрашивал, – сказал он. – Но за меня поручился мастер Патеру, сказал, что сам проследит. Только из уважения к нему… Они пошли на компромисс, я принес присягу сразу.

Мне дали полгода.

– Полгода? А потом?

Он покачал головой.

Убьют его, вот что. Чудовищно…

Но ведь главное… я понимаю, ему важно совсем не это. Не он сам.

– Хаген… – я не знала, что сказать.

По сравнению с таким, все мои неприятности и страхи действительно казались детскими и глупыми.

Он молчал. Он сказал все, что мог, и слов больше не осталось.

– Ты не виноват, Хаген, – тихо сказала я.

– Какая разница.