Вдова из Последнего утеса

– Я готов поклясться, ваша милость, – сказал он, как-то чуть хрипловато, – что таких намерений у меня никогда не было. – Да мне, – он усмехнулся немного нервно, – Мэйзи шею свернет, если я только подумаю такое. Простите, я вовсе… Дело не в вас, конечно. О такой, как вы, каждый мужчина может только мечтать, – Тодд кашлянул, снова шумно втянул носом воздух. – Простите. Я не лорд, простой парень с конюшни, даже если лорд Ульвар и посвятил меня в рыцари, но это ничего не значит. Я знаю свое место, ваша милость. Можете не волноваться.

Чуть-чуть горечи. Совсем немного. И не поймешь что это – задетая гордость или что-то другое.

И Кейлен вдруг подумала, что сама сейчас точно не может сказать – испугает ее, если Тодд попытается занять место ее мужа? Или нет? И если не Тодд, то, скорее всего, будет кто-то другой. Обязательно кто-то будет. Ей не позволят… Сколько будет еще этих лордов, предлагающих подставить крепкое мужское плечо и предоставить защиту? Как долго она сможет отказываться?

А если однажды прикажет король?

От мысли, что это могут выбрать за нее – становилось совсем страшно.

И самое страшное, для любого из них ее ребенок будет главной угрозой. Для любого.

* * *

Тодд сел на лестнице. Поздно уже, никого, можно спокойно посидеть, никто не будет мешать.

К себе возвращаться не хотелось, там Мэйзи ждет его. А к Мэйзи не тянуло совершенно.

Еще несколько дней назад все было так просто, и он не планировал ничего в своей жизни менять.

Как-то подло это.

Он не полезет в эту очередь женихов.

Мысль о том, чтобы каким-то образом пытаться соблазнять только что овдовевшую беременную женщину ради выгоды для себя – была неприятной. Подлой. И он такого делать не будет.

Вот так, как Аурик, смотреть на нее, улыбаться ей, обещать заботиться и защищать.

Самому мерзко становилось, хотелось руки вымыть после таких мыслей.

Он ведь даже сам не сможет избавиться от ощущений, что делает это только ради власти и денег. А брак ради денег… это как-то совсем не то, что Тодд хотел.

Это будет выглядеть как ложь. Даже для него самого. Для него – в первую очередь.

И даже не потому, что он никогда о Кейлен как о женщине не думал.

Думал.