Вдова из Последнего утеса

Такая пустота внутри, которая захлестывает все, лишает будущего, надежды. Словно все рушится, не за что ухватиться.

И рассвет как избавление.

Хотелось плакать, но слез не было. Та женщина… Пэгги, все слезы достались ей. Кейлен слышала, она рыдала где-то всю ночь. Навзрыд. Она так любила Элмера? А Кейлен любила? На самом деле?

Какой-то дикий и неуместный вопрос. Любила ли Кейлен мужа? Конечно да. Но… Она любила его совсем не так, она была женой, а не любовницей, вела себя, как подобает благородной леди. Почитание, уважение, восхищение.

Но вдруг кажется, это все не то, должно быть иначе. Не так.

Любить его как женщина, желать его объятий, поцелуев. Нет, ей было приятно, когда он целует ее, но это казалось наградой за то, что она была хорошей женой, все делала правильно. Элмер любил говорить о том, как должна себя вести хорошая жена. И Кейлен удавалось. По большей части. А когда удавалось не слишком, он лишь смотрел с сожалением, прощая ее, Кейлен ведь еще так молода, она научится.

Правильно говорить, стоять, сидеть, правильно улыбаться мужу. Леди должна быть тихой и скромной. Правильно встречать мужа, когда тот возвращается с охоты. Правильно подавать завтрак. Элмеру нравилось, когда завтрак ему приносила она, своими руками, а не прислуга, поэтому Кейлен всегда старалась встать пораньше, одеться, умыться, привести в порядок волосы, чтобы выглядеть подобающе. Чтобы когда муж проснется – выйти к нему.

Он всегда хвалил ее за успехи, говорил, что гордится ей.

Кейлен было приятно. Она тоже гордилась собой.

Но сейчас словно что-то сломалось. И от этой гордости не осталось ничего.

И плакать по мужу она не может.

Пустота.

И сейчас, стоя на площади, среди собравшихся людей, Кейлен не могла понять, как оказалась здесь. Как это все вышло? За что боги обошлись так с ней, забросив на край света, в дикие земли к чужим людям.

Она стоит, смотрит на завернутое в плащ тело. И ничего.

Словно все это не на самом деле.

Жрец читает длинную речь, народ слушает… Облака бегут по небу. Среди облаков клин диких уток, собравшихся в теплые края, припозднившихся…

Ветер треплет волосы и забирается под плащ, заставляя дрожать.

– Ваша милость?

Ей, кажется, говорили что-то… она отвлеклась.

– Что? – почти испуганно спрашивает.

– Вы сами зажжете огонь или мне? – говорит Тодд. Смотрит на нее, так спокойно… кажется, даже чуть-чуть сочувствия в его взгляде.