Женщины принца Сигваля

Больше всего мечтая, чтобы им встретилось по пути как можно меньше людей…

Но люди встречаются. И не только слуги, но и… два молодых дворянина, слегка навеселе, присвистнув, провожают их взглядом, и еще… леди Розамунда, с которой только утром Ингрид сидела в саду, беседуя о благочестии. И Сигваль даже останавливается поцеловать ручку и пожелать леди доброй ночи, сказать какую-то изящно-куртуазную чушь… скотина… И даже встает так, чтобы Ингрид, невольно дернувшаяся спрятаться за его спину, спрятаться больше не может.

Хорошо. Ингрид будет сильной. Это ее игра, она начала. Ей нечего терять.

Не краснеть.

И Ингрид сует плеть подмышку, так, что головка костяного члена отчетливо торчит, и решительно делая шаг вперед, берет Сигваля под руку.

– Нам пора, дорогой, – говорит, надеясь, что голос не подведет. – Пожелай этой благочестивой леди спокойной ночи.

И голос не подводит, выходит нежно и немного томно.

Розамунда зеленеет, кажется, благочестивую леди хватит удар. Это невообразимо приятно.

Сигваль усмехается. Нет, у него совершенно не меняется лицо, все та же правильная светская улыбка. Ингрид скорее телом чувствует, как он вздрагивает от подступающего смеха.

– Прошу простить нас, – невозмутимо говорит он, – но моя леди слишком горяча, чтобы заставлять ее ждать. Доброй ночи.

И легкий поклон Розамунде.

Потом целует Ингрид в висок.

– А ты мне нравишься, – говорит тихо.

Дальше они идут под руку, до самых дверей спальни. Молча. Как бы там ни было, ему не до пустых разговоров сейчас, и мыслями он далеко не здесь. Даже притом, как уверено держит Ингрид за руку, притом, как легко и непринужденно соизмеряет свои шаги с ее. Это всего лишь привычка…

От его близости колотится сердце.

Его спальня…

Первое, что бросается в глаза – огромная кровать.

В глубине у окна: стол, заваленный бумагами, полки с книгами – кажутся почти незаметными.

– Хочешь вина? – гостеприимно предлагает Сигваль.

– Да.

Рядом на столике – кувшин и два бокала.

Он сам наполняет один, потом второй. Делает небольшой глоток и словно к чему-то прислушивается. Потом отдает Ингрид второй.

– Хорошее вино? – спрашивает она.

Кажется, за тем, как он пробует, стоит что-то большее.