Синее пламя Юга

Это мне стоит быть внимательной.

– И как тебя зовут? – спросил Отер.

– Фолька, – сказала я уверенно, глядя ему в глаза.

– И ты бросила свою госпожу? В такой час?

– В какой час? – удивилась я. – Она выйдет замуж, у нее будет новая жизнь. Не до меня.

– Хм… Новая жизнь? – Отер понимающе ухмыльнулся, потер подбородок большим пальцем. – Что ж, если вы едете в Эдсбюн, то нам по пути.

* * *

Хигги завыли.

Пока еще далеко. Но достаточно близко, чтобы в трактире притихли. Прислушались.

Отер вытянулся, чуть повернув голову на звук.

– Голодные… – сказал тихо.

– Боишься? – спросила я.

– А ты разве нет? – чуть даже снисходительно у него вышло. – Много ли людей выжило, встретив хигга лицом к лицу?

Ни одного. Любой увидевший эту тварь умирает от ужаса, сердце разрывается. Их магия так действует.

– В дом они не войдут, – я пожала плечами. – Так что бояться нечего.

– А если мье’тель застаньет в пути? – спросил Кадим. Ему вой тварей не очень нравился.

– Жечь костры. Столько огня, сколько выйдет. Они не подойдут к огню. Начертить защитный круг и ждать. Жечь побольше огня и самим закрывать глаза, уши. Если дома – закрыть двери и ставни, тогда хигги не тронут.

Отер усмехнулся.

– И много хиггов тут бродит по дорогам? – спросил он.

– Север опасное место, – сказала я, чуть с вызовом. – Если боишься, тебе не стоило возвращаться.

В его глазах сверкнули синие искры. Страха не было. Нет, его это забавляло. Вряд ли сейчас он принимал мои слова всерьез.

– Они ох’отяться на лью’дей? – спросил Кадим.

– Да, – сказала я. – Так же, как и на Юге.

Кадим хмыкнул с сомнением.

– На Й’уг хозьяин человьек, а не твар. Йа вырьос в горьод, а не пустынья. В горьод они не прихо’дьят. В деревня не прихо’дьят. На больших люд’них дорога нет. На-аш атабек Адиль аль-Азам ибн Гариб сил’ный кровь, тварьей совсем мальо. Только в пустынья, но туда ниикто не ходить.

И так прищурился мерзко, самодовольно. Его атабек сильный.

Такой сильный, что его даже твари боятся! Сильная кровь, огонь в крови, земли Юга приняли его.

Хуже всего, что данхарец прав. Огня в крови моего отца отчаянно не хватало, Камень Ормхольма долго отказывался признавать его. И признал только после смерти матери, когда лучшей крови не осталось.

У нас в роду только девочки.