Месть Елизаветы

Теперь он включается сам, хочет увлечь ее, так, чтобы наверняка? Ради дела можно и потерпеть оттоптанные ноги. Тем более, что знакомство нужно продолжить, самой увлечь его, зацепить покрепче. Он ей нужен. Пусть только покрепче заглотит наживку.

– Хорошо, – согласилась Лиз.

Он протянул ей руку.

На удивление, рука у него была теплая и крепкая.

– Мартин Новак, барон Тальбот, капитан третьего Ходьежского полка его величества, – сказал он, легко улыбаясь, заглядывая ей в глаза.

– Елизавета Левандовски, – сказала она.

Благосклонно.

Он поклонился.

И Лиз пошла с ним.

Надо признать, танцевал он хорошо, и на ногу ей ни разу не наступил, да и в танце вел так уверенно. Опыт не пропьешь? И руки почти не распускал. То есть так… на грани допустимого, совсем на грани, но не переходя.

От него пахло вином, Лиз чувствовала. Но, вместе с тем, его дыхание на ее плече, когда он наклонялся что-нибудь на ушко шепнуть… Нет, тут сложно, она с уверенностью не могла бы сказать… А еще от него едва уловимо пахло дубовой корой и мандаринами… не сладкими, скорее терпкими…

Его ладонь уверенно лежала на ее спине, чуть ниже лопаток.

Спокойно, не дергаясь. Он отлично чувствовал музыку, чувствовал ритм… Но это не главное. Лиз пыталась понять, что же настораживает ее, все дергает несоответствием? Он ведь пьян и тут так жарко. Но не потел, его дыхание не сбивалось. Даже в самом быстром танце – лишь чуть-чуть. Так, словно привык к большему и теперь…

Впрочем, кто знает?

– Вы хорошо танцуете, капитан.

– Мне всегда говорили, что уроки фехтования пригодятся, – улыбнулся он. – Не на войне, так с женщинами.

– Фехтования?

– Отец считал, что дворянину без этого не обойтись, – сказал он. – И равновесие, и выносливость, да и в целом полезно быть в форме.

Выносливость, мать твою! С женщинами. Особенно притом, как он сейчас на нее смотрит. Глаза поблескивают в предвкушении.

Или он слишком пьян, не стоило и начинать? Завтра все равно не вспомнит…

Так она поможет запомнить. Лиз решила, что раз уж начала, то упускать его будет неправильно.

Близкий контакт, прикосновение к открытой коже – он держит ее за руку, дает отличную возможность заглянуть в него. Она осторожно, только одним глазком. Менталист из нее так себе, но с обычными людьми, один на один, всегда получилось.

Он сейчас слишком занят танцем, чтобы обратить внимание.

Лиз чуть прикрыла глаза.

Музыка и его руки – несли сами, можно было нырнуть в работу.

Его мысли… о ней.