Любовница императора Авискоты

 – Я не предлагаю больше, чем могу себе позволить. И давай договоримся еще. Ты обращаешься ко мне «Рико» и на «ты», это обязательно. Постарайся.

Напряженно. Он сидел, подобравшись, словно ощетинившись, отгородившись от меня стеной четко обозначенных границ откровенности. Ему действительно нужно, но совсем непросто будет раскрыться.

– Тогда можно одно условие от меня? – сказала в ответ. – Иначе у нас ничего не выйдет. Я тоже буду жаловаться тебе на жизнь, обещаю не мучить слишком сильно.

Откровенность на откровенность – куда легче.

В его глазах сверкнул интерес.

– Идет, – сказал он. – Значит, ты согласна?

Подался вперед, протянул мне руку.

Титул… это больше похоже на бред или на обман. Но я буду дурой, если откажусь.

– Согласна.

Пожала его руку.

– Отлично! Ну, и кто жалуется на жизнь первый? – уже откровенно довольно усмехнулся он.

– Пирожки доешь сначала, – сказала я.

Он кивнул. Впрочем, жаловаться ни на что не стал. Просто смотрел на меня. И под его взглядом я не знала, как сесть, куда деть руки… что-то сказать? Не умею я вести непринужденные разговоры, от меня всегда совсем другое требовалось.

Думаю, он понимал.

– Не смущайся, – сказал он. – Если мне захочется что-то сделать, я это сделаю, и скажу сам. Тебе не нужно пытаться развлекать меня болтовней, это будут делать другом месте. Честно говоря, я от разговоров устал, сегодня целый день встречи и заседание Совета. Сядь лучше поближе.

Я села.

Его лицо совсем близко. В его глазах отражаются блики хрустальной люстры…

Так вышло, что я оказалась повернута к нему разбитой щекой, и не пересесть, он держит меня крепко. Так близко…

– Еще болит? – тихо спросил он.

Я даже вздрогнула.

– Нет… просто…

– Думаю, тот придурок сейчас выглядит не лучше, – Рикхард ухмыльнулся.

И я невольно улыбнулась тоже.

– Зачем ты это сделал?

– Захотелось, – он пожал плечами.

– Буйный и несдержанный, как у настоящего илитрийца?

Его мать принцесса Илитрии, горячая южная кровь, даже несмотря на воспитание. Говорят, она до сих пор держит весь дворец в страхе.

– Да, – Рикхард потянулся, осторожно коснулся губами моей щеки.

– И черные кудри тоже от матери, – сказала я, погладила его по волосам.