Горячее сердце, мертвый страж

– Вы планируете ехать весь день?

– Я бы хотела добраться до места как можно скорее.

Даже не косые взгляды пугали меня.

Я не хочу оглядываться и трястись, что нас решат догнать, а меня вернуть. Мой обман уже давно раскрыли дома, вопрос лишь в том, как отнесется к этому отец. Захочет ли он вернуть меня и настоять на своем, или примет мой выбор?

Примет, скорее всего. Потому что признать перед всеми, что я ослушалась его, что сбежала по собственной воле – недопустимо.

Страж поглядывал чуть искоса.

– Желаете скорее увидеть императора? – легкая ирония в его голосе.

– Скорее покончить с ожиданием и неизвестностью.

– Вы боитесь этой встречи?

Айни точно боялась. Но сейчас уже, наверно, не важно.

Боюсь ли я Черного Дракона? Пока у меня слишком много других насущных забот.

– Скажите честно, что ждет меня?

– А как вы думаете, миледи?

– Я не хочу угадывать, я хочу знать, – сказала я и пожалела. Айни бы не решилась так требовать, и этим я могу раньше времени выдать себя.

Страж тихо фыркнул.

– Императору нужна ваша сила, леди Найрах. Но силу нельзя тянуть бесконечно. Вы проведете в Цитадели год, до приезда новой девушки из Сайторина, после чего будете свободны. Что делать дальше, решать вам. Кто-то возвращается домой, но большинство остаются при дворе. За год рядом с императором несложно завести полезные знакомства.

«Она умеет нравиться, правильно улыбаться…» Отец говорил именно об этом. Айни всегда умела ладить с людьми.

Но я видела и другое.

– А как же Юта? Ютиль Шиарах?

Юта вернулась седая, сморщенная, сгорбленная, с трясущимися руками. У нее помутился разум, она даже свою мать узнавала с трудом. Мы с ней почти ровесницы, я помнила ее… и видеть такой – было невыносимо больно.

Со мной будет так же? Или я просто умру?

– Если вы не будете вмешиваться в политику, как Ютиль, миледи, – сказал страж, – то вам нечего бояться.

– Хотите сказать, она сама виновата?

Я не поверю.

– Именно так.

Спокойно и равнодушно.

– И что она сделала?

– Боюсь, я не могу говорить об этом.

Не поверю, пока не увижу своими глазами других, счастливых девушек Сайторина, оставшихся в Цитадели. Что бы страж ни говорили сейчас, я не поверю. Все разом отреклись от своего дома?

– Неужели за столько лет больше ни одна не пожелала вернуться? Все они предпочли забыть о доме, семье, своем народе?

Страж сморщился, словно от кислого.