Эрлин из Красного Дома

Природа дара Свельга такова, что он почти не подвержен влиянию Леса, почти не слышит его зов, даже запах крови оставляет его равнодушным. Да, это делает Свельга плохим воином, но его самого Эрлин может не бояться. Только нежность. Она уже достаточно натерпелась…

А с ребенком… Мать говорила ей – иногда мужчине нужно время осознать, что он стал отцом. Мужчина не вынашивает девять месяцев под сердцем и не рожает. И ему нужно дать время, чтобы почувствовать это.

Бьярни жадно и сосредоточенно сосет молоко, чуть причмокивая, поглаживая ее ладошкой.

Шрам на его личике превратился лишь в темную полоску, щечки порозовели. Он будет жить – теперь Эрлин почти не сомневается в этом. А рука… ничего, возможно, со временем все можно будет исправить. Даже с одной рукой – она все равно будет любить его. Свельг тоже полюбит.

– Может быть, Свельгу просто нужно время, – тихо говорит Эрлин. – Может быть, он станет прекрасным отцом.

Скорее для себя, чем для Хёнрира.

Хёнрир не отвечает.

Эрлин оборачивается к нему…

Он сидит в кресле, откинувшись на спинку, закрыв глаза… Спит? Слишком много сил пришлось отдать, и вчерашняя бессонная ночь… Он едва стоял на ногах.

– Лорд Хёнрир? – осторожно зовет она.

И что теперь делать?

Он не слышит ее.

Видно, как дышит – ровно и глубоко.

Подождать? Он проснется сейчас. Он же не может остаться тут на всю ночь?

Но пока она кормит Бьярни, наверно, не важно? Возможно, он проснется сам.

Эрлин ждет.

А потом?

Бьярни успевает наесться и тихо уснуть у нее на руках, сладко посапывая.

Ей бы тоже пора раздеться и спать, но она не может… Как-то странно и даже неправильно раздеваться и спать при чужом мужчине… но и в одежде ложиться глупо.

Да и глупо, на самом деле, неудобно спать в кресле. Комната Хёнрира совсем рядом, стоит разбудить его, и пусть идет спокойно спать к себе, в кровати ему будет куда удобнее.

Эрлин осторожно подходит, касается пальцами его руки.

– Лорд Хёнрир…

Он хмурится во сне.

– Лорд Хёнрир, – она легко трясет его за плечо.

Но даже не успевает понять, каким образом вдруг все меняется.

Что-то в его лице… вздрагивают ноздри, он словно принюхивается. И открывает глаза. Почти черные – огромные расширенные зрачки, такой мрак… и тихий хриплый рык сквозь оскаленные зубы.

Эрлин пятится. Это так страшно, что хочется заорать. Она видела это не раз – такой взгляд, такое лицо. Не Хёнрира, конечно, своего мужа. Когда тварь берет верх.

Пятится. Все сжимается внутри.