Эрлин из Красного Дома

Ты даже не представляешь, как это страшно… Когда твари постоянно рядом с тобой, в железных клетках, и ты чувствуешь эту вонь разложения почти непрерывно, она въедается… Ты видела, как дикие голодные твари рвут людей на части? Я до сих пор не могу спать… Эрлин, только мысли о тебе помогали мне выжить в этом кошмаре. Ты нужна мне…

Его теплые губы на ее коже, так требовательно… И по щеке уже катится слеза.

– Ну, что ты, Эрлин, не плачь. Ты же такая сильная, я всегда так восхищался тобой!

Она пытается не плакать, но не может… тихо, вздрагивая, закусив губу.

Слишком много всего случилось сегодня, слишком страшно. Не так, как на войне, конечно, но для нее страшно все равно. Вся ее жизнь перевернулась, и как быть дальше – не понять.

– Эрлин, – он пытается развернуть ее к себе и поцеловать в губы.

Элин упирается ладонями в его грудь. Что ей делать?

Она трофей и пленница здесь, Хёнрир захватил ее и увез с собой. Какими бы не были его намерения, но сейчас она пленница. Пленница Хёнрира.

– Эрлин, ну, что ты?

– Отпусти, или я буду кричать, – твердо говорит она.

– Что? – он даже не верит.

– Отпусти меня, или я буду кричать, – повторяет она.

Обида и злость мгновенно вспыхивает в глазах Свельга. Он не привык, чтобы с ним так.

Отпускает, разжимает руки, окидывая ее презрительным взглядом.

– Как хочешь, – говорит холодно.

Эрлин уходит в сторону, садится у высокой, одинокой сосны. Далеко отходить не стоит, иначе решат еще, что она хочет сбежать. Но и подходить к костру не хочется тоже, иначе не избежать вопросов и лишних разговоров.

Здесь не вся армия, лишь небольшая часть, личная гвардия Хёнрира, они заняли небольшую поляну под лагерь.

Ужин готовится на костре.

Нет, она не голодна…

Эрлин сидит, обхватив колени руками… к ночи становится холодно. Она бы пошла спать, но придется делить постель со Свельгом… другого ей не предлагали.

Она видит, как Свельг сидит у костра, демонстративно не глядя в ее сторону, ест что-то горячее, так сладко пахнущее…

Она видит, как Хёнрир подходит, говорит о чем-то с братом, со своими людьми.

Все так же, держа ребенка одной рукой. Чей-то плащ свернут и закинут у него на плече. Он протягивает миску, чтобы ему налили тоже, берет ложку, идет к Эрлин.

– Леди Эрлин, – говорит он, – я принес вам ужин, – протягивает, так легко и естественно, словно это самое обычное дело для главы Совета. – Тут бобы с мясом. Не самое изысканное блюдо, но лучше, чем ничего.