Тайна медальона

Во втором случае мне нечего было противопоставить, а вот одного конкретного грубияна я могла поставить на место.

– Как мило! – скривилась я. – Прекрасный образец истинного мужского поступка. Сначала выкинуть из машины и после этого ни разу не поинтересоваться, как я себя чувствую. Это же такая ерунда! Потом еще и нахамить. А ты, оказывается, расист? В принципе, ожидаемо.

– Я тебе жизнь спас, – заметил он.

– Ждешь от меня благодарностей? – съязвила я.

– Было бы неплохо.

– Жди, – широко улыбнулась я. – Как только научишься нормально общаться, я обязательно тебе их выскажу.

Больше находиться с этим хамом наедине не было никаких сил. Я буквально кипела от бешенства. Чтобы не опуститься до уровня мужчины, мне следовало как можно скорее покинуть машину. Что и сделала, с удовольствием громко хлопнув дверью напоследок. Представляя, какая гримаса сейчас на лице Хана, поковыляла в подъезд. Несколько раз оглянулась, чтобы удостовериться, что за мной никто не идет, достала ключ, открыла квартиру, не выдержала и громко выругалась.

Глава 2

Стоя на пороге и разглядывая погром в квартире, я пыталась понять, последняя ли это гадость на сегодня? Или нет? И меня ждет более «феерическое» завершение дня.

Жилище Ами, такое чистое, аккуратное, со вкусом обставленное, превратилось в нечто страшное. Не знаю, кто и что здесь искал, но все было перевернуто вверх дном. А мебель? Подушки вспороты, все шкафы с открытыми дверцами, ящики валяются на полу, а некоторые и вовсе разломаны. Шторы сдернуты, порванные книги ворохом рассыпаны по всевозможным поверхностям, а симпатичные бонсаи, которыми я так любовалась еще с утра, сброшены грубою рукой с подоконников.

– Черт! – громко воскликнула я, когда неловко коснулась разбитой ногой дверного косяка. – И он меня еще обзывает! – буркнула я, немного справившись со стрессом, но продолжая морщиться от боли. – Не думаю, что сюда приехала толпа русских и устроила погром. Сами они варвары.

Договорить я не успела, почувствовав движение рядом.

– Гад! – не выдержала и буркнула я.

По закону подлости меня услышали. Хан медленно повернулся и уставился на меня. Мне же привычно захотелось оказаться дальше от него, но ярость требовала выхода.