Кордон. Книга вторая. Незаконнорожденный

Вот попомни мои слова, тогда будет у нас и мука, и молоко, и мед. И всё даром: бери – не хочу!

Но Химель только недовольно шмыгнул носом и повернулся спиной.

– Как же, будет! Каждый раз слышу одно и то же, а чуть что Химель – то, Химель – это. Надоело! То медовуха закончилась, то лепешки «Не хочу»…

Старик, казалось, не обращал внимания на юношу, но потом присел рядышком и обнял сына за плечи.

– Ну, чего ты разошёлся? Нельзя обижаться на отца по пустякам.

Химель дернул плечом, и Тук убрал руку.

– А в горы зачем каждый год лезем? Мне надоело таскать мешки в холодную пещеру, сидеть там и еще вдобавок мерзнуть целую неделю! Будто в лесу у меня забот мало!

– Ты пойми, Химель, мы делаем нужную и важную работу, – вдруг разоткровенничался старик. – Если не мы, то миру придет конец. Ты можешь себе это представить?

– Как – конец? А что такого на той горе спрятано, что мир может исчезнуть?

Химель перестал есть и повернулся к Туку.

– Понимаешь, сынок, там спрятано само зло, что уже много лет находится в заточении. И если оно пробудится…

Но вдруг отец прервался, встал и крикнул в темноту:

– Я же просил вас не приближаться! Или не просил? Мой сын ещё не готов вас увидеть и может испугаться!

– Кому это ты говоришь, отец?

– Да им! Кому же ещё? За линию не заходи только, а так они вреда не принесут.

– Да кто же? – Химель взял одну горящую головешку и кинул в темноту.

В ту же секунду от горящей палки в стороны отпрыгнули гигантские тени.

– Отец, кто это? – Химель от страха начал пятиться назад и наступил Туку на ногу.

– Да, чтоб их! Да волки это, волки. Ты что, волков в нашем лесу не видел, что ли? – Тук погладил рукой пальцы на ноге, отпил из фляжки и, как ни в чем не бывало, несколько раз зевнул и лёг спать рядом с костром. – Да ложись, не бойся.

– А как же мы?

– А что – мы? Во-первых, не мы, а я. Я их хозяин. А, во-вторых, ложись, давай! Поздно уже.

Химель скрутился калачиком и прилег рядом с уже захрапевшим отцом.

– Вот тебе раз! Хозяин… А я и не знал, что у нас есть свои собственные волки.

В темноте еще долго светился с десяток немигающих глаз, пока где-то вдалеке не раздался еле слышный вой.