Эмиль. Теперь ты принадлежишь мне!

Эмиль довольно хмыкнул.

– Вижу, тебе уже успели кое-что объяснить.

Его взгляд обжигает мои щеки. Они горят огнем и даже прохладный ветер не может унять это жжение. Ужасно! Здесь все ужасно! И даже дом перестал быть таким красивым после всего, что случилось сегодня. «Обезьянник» на вокзале был бы для меня комфортнее этого особняка.

– Ты можешь ответить, – дает разрешение.

– Да. Шамиль объяснил. Эмиль, не закрывайте бар, – выпалила на одном дыхании, на миг подняла ресницы и тут же отвела взгляд на газон, но на его темные глаза, которые в ночи становятся пугающими, я все же наткнулась.

Тихий смех мужчины показался мне крайне странным. Сложилось ощущение, что он доволен этой моей маленькой оплошностью.

Эмиль сделал ко мне пару шагов, шумно втянул ноздрями ночной воздух.

– Ты сегодня заставила меня побегать по городу, – произнес он, забираясь своим голосом прямо под кожу.

– Мне было нужно, – отвечаю тихо.

– Посмотри на меня, Саша, – просит Эмиль. – Ну же! – подняла взгляд.

 – Будешь себя хорошо вести, через пару недель их откроют и даже реабилитируют перед клиентами. Все убытки, что я сегодня понес нанимая людей, гоняя их за тобой, вычту из твоего личного ежемесячного бюджета. Буду снимать ровно половину суммы до тех пор, пока ты не погасишь долг. Муки совести – твоё наказание на эти две недели. Тебе уже стыдно за то, что так подставила любимого босса? – довольно скалится мой новый родственник.

– Да, – я выше подняла подбородок позабыв все правила.

 – Но если бы вы меня выслушали…

– Три недели, – Эмиль сжимает челюсти.

– Я могу идти спать? – постаралась задать вопрос так, чтобы не дрожал голос.

– Я тебя не держу, – мужчина сделал шаг в сторону давая мне возможность уйти.

Прошла мимо, через просторный двор добрела до дома слушая лишь собственное сердце, мечущееся в груди.

– Козел, – всхлипнула, взявшись пальцами за ручку входной двери.

– Упрямая, – услышала довольный смешок у себя за спиной.

Глава 8

Эмиль

Хорошо повеселились!

Довольно улыбаясь, вошел в спальню к жене.

Снял с себя одежду, небрежно бросил ее на бежевое кресло. Малика спит, обнимая мою подушку. Ревнивая стерва! Я и сам понимаю, что мой интерес к внезапно ворвавшейся в нашу жизнь девчонке гораздо выше, чем братский.

Она завела меня, бросила вызов, разогнала горячую кровь. При этом остается нереально нежной, чувственной, пугливой. Сегодня хотелось собирать ее слезы губами.