Карта мира

– Глаз наметан, – ответила мне на мое удивление толстушка, а потом сказала.– Теперь ты полностью готова. Идем.

И мы вышли из комнаты. Идти мне было безумно тяжело, мне еще никогда не приходилось таскать на себе такие грузы в виде одежды. Однако Фарвина была права: совсем скоро я просто забыла об этом, сосредоточив свое внимание на осанке и образе принцессы, который мне навязали.

Когда мы еще шли по темному коридору по направлению к центральной лестнице, я не удержалась и спросила:

– Фарвина, скажите, а Сильвина не будет против того, что я взяла ее платье?

– Конечно, нет.

– А кто это?

Фарвина ехидно улыбнулась. Видно, она поняла, почему я интересуюсь (хотя я сама толком этого не знала), и поспешила меня успокоить:

– Сильвина – сестра графа.

Я облегченно вздохнула. Почему-то эта мысль показалась мне приятной.

– А куда она уехала?

– О, Сильвина теперь служит при дворе короля Василия Великого. Она придворная королевы. Главная и любимая ее фаворитка. Что ж скажешь, хорошо устроилась: и девушке нравится, и место теплое.

Мы спустились по мраморной лестнице, завернули налево и оказались в столовой.

Комната имела форму овала и была отделана в коричнево-красных тонах. Из мебели, сделанной из красного дерева, здесь присутствовали огромный, на тридцать две персоны, стол, вокруг которого были стулья. Спинки их были высокими и украшены причудливым резным рисунком. Где-то сбоку, не заметно для любопытных глаз, стоял еще один небольшой низкий столик, который, видно, предназначался для подачи блюд.

Комната казалась несколько темноватой, здесь было мало свечей, (они встречались единицами на коричневых каменных стенах), а окна, как и другие в замке, находящиеся почти под потолком, были занавешены ярко-бордовыми шторами.

Стол был уже накрыт. На нем стояли два прибора: один для главы стола, другой справа. (Хотя я где-то видела, что гостей сажают напротив, а справа сидит жена). На низком столике уже стояли некоторые блюда и ждали своей участи. В углу, рядом с высокой фарфоровой вазой, меня уже ждал почтенный граф.

Он тоже приоделся и привел себя в порядок. Еще в столице его вид показался бы мне смешным. Однако, учитывая сегодняшнюю обстановку, я могла сказать, что он великолепен.

На нем был расшитый золотом камзол, под которым выглядывала белая рубашка с рюшками на воротнике, и коричневые вельветовые бриджи и белые чулки. На ноги были надеты обтягивающие сапоги из блестящей кожи. Они подчеркивали его сильные голени.