Сердце в осколках

Быстрый чмок, и я повела его через пару домов от своего, к той самой девчонке, что утром предложила устроить ему проверку.

Нас встретил обычный обшарпанный подъезд кирпичной пятиэтажки с тусклой лампочкой на первом этаже и отсутствием таковых на следующих трех. Но нам нужен именно он, первый.

Я позвонила в дверь. К нам вышла она – девушка с модным каре и большой грудью, не соответствующей ее худощавому телосложению. Но парням нравится больше, чем моя «двоечка». Вот и Ростовский, увидев размер, заблестел глазами.

Меня задело, если честно. Зато хоть какие-то чувства к нему в себе обнаружила. Наверное, чувство того, что он вроде как мой.

Ребята общаются. Подруга кокетливо смеется, Ростовский довольно лыбится. Мерзость!

– Ну что, пойдем? – вдруг спрашивает она. Я понимаю, что явно упустила нить разговора.

– Идем, – он внимательно смотрит на меня. – А ты жди меня здесь, – заявляет парень.

– Я тебе говорила, – шепчет подруга, уходя с ним на этаж выше.

Что было дальше, не описать словами.

Только слышать, чувствовать и разочаровываться. Я не стала унижаться оставив их вдвоем. Вышла на улицу. В лицо дунул морозный ветер. Щеки загорелись. Хорошо. Отпускает…

Села на низкий заборчик, отгораживающий тротуар от проезжей части.

Нет. Не отпустило. Сижу, реву как дура. Это даже не ревность. Просто обида.

– Довольна? – услышала чуть хриплый голос Ростовского. Он еще не пришел в себя до конца от нового «знакомства». По глазам вижу. И мне снова мерзко.

– Просто уйди, – прошу его.

– Это ты во всем виновата, – заявляет это низкорослое чудовище. – Знаешь сколько их у меня таких было? – гордится. – Но ты все равно моя и я завтра приеду.

– Не надо. Просто исчезни. Я давно хотела расстаться, – признаюсь. Теперь повод есть.

– Я приеду. Иди домой, – Ростовский будто и не слышит меня.

Хоть провожать не пошел. Благородство – это вообще не про него. Откуда только самомнения столько? И где моя гордость? Ее, похоже, все-таки уничтожили. Но я найду!

Собралась с силами и вернулась домой.

Тихонечко легла на раскладной диван рядом с Натёнкой и до утра проревела в подушку. Жалко себя до ужаса и пожалеть некому, только сама.

Ростовский, как и обещал, притащился на следующий день. Деда не было, но бабушка с ним разругалась и на порог не пустила. Значит завтра будет караулить после занятий. На свои бы лучше ходил в шарагу. Или на работу устроился. Все же пользы больше. Ему двадцать почти, можно уже не сидеть на шее у родителей.