Сердце в осколках

Запрыгивай.

В салоне собрался народ, электронные часы на потертой панели автомобиля запиликали, сигналя о том, что пора трогаться с места. Я залезла на переднее сидение ближе к водителю и стараясь не дышать надеюсь, что мы доедем до нужной остановки.

Хочется верить, что бабушка впустит меня домой. В конце – концов я не сделала ничего страшного! Задержалась у подруги, которая живет в соседнем доме, вернулась ближе к полуночи. Да и не пятнадцать мне уже, чтобы так контролировать и ограничивать.

Чем она старше становится, тем сложнее нам уживаться под одной крышей.

Бесконечные стычки по любому поводу, скандалы из-за ерунды. А я не могу ответить. Не могу перед ней себя защищать. Она кричит, что я неблагодарная, если вдруг не могу посидеть с младшей сестрой, которую мама так же, как и меня, оставила ей практически сразу после рождения. Хотя нет. Мелкой повезло чуть больше. У нее с мамой было целых шесть первых месяцев жизни.

На крик в свой адрес я замыкаюсь в себе, закрываюсь, молчу глотая слезы. Не знаю откуда это взялось. Наверное привыкла, что всем нет дела до моих переживаний, потому нет никакого смысла их показывать, спорить, что-то пытаться доказать. Это все равно никому не нужно. Меня не слышат.

Есть только «Надо», «Ты обязана», «Ты должна». И моё любимое «Что скажут соседи?», «Не позорь меня!» или «Ну и что, что он женат? Ты ему нравишься и у него есть деньги!». Вот в последнем случае мнение остальных перестает вдруг иметь значение.

Маршрутка остановилась. Лёнька высадил меня на остановке. Я выдохнула. Мы доехали без приключений! Еще немного пешком и просить, чтобы впустила. Пообещать что угодно и надеяться, что утром приедет дед с ночной смены и все расставит на свои места.

– Заходи, – бабушка открыла передо мной дверь и пропустила в квартиру. – Мне мать звонила, – говорит она. – Истерику устроила. Это правда? Только мне не ври! – смотрит строго, а мне опять не хочется никому ничего доказывать ведь если в их голове не укладывается – значит я лгу.

– Да…– выдыхаю в ответ желая спрятаться и побыть одна. Так мерзко от всего, что произошло.

– Почему не рассказала? – все так же строго спрашивает.

– Боялась…

– Вот козлина! – выругалась бабушка.

Да уж. Моего отчима в этом доме буквально ненавидят. И в этом случае меня быстро простили за неповиновение, обняли и разрешили вернуться в квартиру, где я выросла.