Сердце в осколках

Прохладный осенний воздух обжег кожу разгоняя по ней толпу мурашек. Поежившись, я сделала первый глубокий вдох. Он вышел тяжелым и рваным. Все мышцы болят, особенно икры. Они начинают непроизвольно дрожать, когда так накрывает, а потом болят, как после пробежки по ступенькам на девятый этаж, не меньше.

Не хочу потерять все, что сейчас у меня появилось. Ощущение значимости, взгляды Тима. В них читается забота и искренность. Мне хочется верить, что я не ошиблась. Следующий вдох опять дается с трудом, и я запрещаю себе думать об этом.

Закрыв глаза просто считаю.

Раз – это выдох. Два – это вдох. Три – снова выдох и так далее.

Звук собственного голоса и холод всегда помогают мне справиться с этим состоянием. Первому научила врач еще когда ставила меня на учет с нервным срывом, а второе я выяснила сама.

Услышала, как встал дед. Он, кряхтя, прошел на кухню, попил воды прямо из носика чайника и так же тяжело ушел обратно. Я беспокоюсь за него все больше, но мне до сих пор никто ничего не сказал, будто я ребенок.

Еще немного подышала и вернулась в постель. Тихонечко обняла Настю, уткнулась носом в ее русые волосы, пахнущие карамельным детским шампунем, и меня еще немного отпустило. А утром снова на занятия.

Вымотанная бессонной ночью и токсичными переживаниями вместо лекций взялась писать стихотворение. Они у меня нескладные и примитивные, зато еще один способ психологической разгрузки. Опять выходит какая-то ерунда. Тим все пытается заглянуть ко мне в блокнот, но этот ужас я от него закрываю, как могу.

– У тебя от меня секреты? – урчит он мне в ухо.

– Нет. Там чушь, – отмахиваюсь. – Правда. Иногда балуюсь и…

– Оправдываешься? – отрицательно кручу головой. Тим смеется и утверждает. – Оправдываешься. Зачем? Я же не упрекаю. Просто спросил. Захочешь, покажешь. Я вот тоже стихи писал.

– Да ладно? – делаю большие глаза.

– Угу. На пароходе, чтобы мозгами не потечь в навигации. Помогало, – незаметно целует меня в висок.

– Тим… – зову, рисуя пальцем на тыльной стороне его ладони.

– Что? – довольно щурится.

– Меня сегодня можно прямо до дома проводить, – выдыхаю. – наверное…

– Наверное? – усмехается он. – Я вообще не понимаю, чего ты меня прячешь? Не проще ли представить нормально твоим родным и встречаться спокойно?

– Обязательно. Только еще чуть-чуть позже. Я сначала сама с бабушкой поговорю и потом…

– Эхх, – он только тяжело вздохнул в ответ.