Рассвет над бездной

Без права даже думать о том, что ей дорого! Без права на мечту!

– А о чем ты мечтаешь? Замуж, что ли, хочешь? – удивленно спросила Жаклин, без приглашения садясь на краешек кровати.

– Замуж? Это сейчас было серьезно? – нахмурилась Вивьен. Она спрыгнула с подоконника, резким движением закрыла окно и задернула шторы.

– А что, нет, что ли? – Жаклин с прищуром посмотрела на подругу.

– Я хочу быть свободной. И пока у меня есть работа и нет мужа – я принадлежу только себе. Понимаешь? – с робким восторгом шепотом спросила Вив, оглядываясь по сторонам, словно боясь, что кто-то может их подслушать.

– И долго ты планируешь «быть свободной»? – скептично спросила Жаклин. – Это мир мужчин. Мир, в котором мы не люди. Нет, по бумажкам это, конечно же, не так, но… на практике женщине нельзя то, женщине нельзя это!

Она сжала кулачки и нервно прикусила щеку.

– Жаклин, ты ли это, набожная моя? – с ухмылкой спросила Вивьен, открывая для себя подругу с новой стороны.

И эта Жаклин нравилась ей куда больше серой мышки, не поднимающей взгляда и вечно что-то лопочущей о милости богов.

Девушка, сидящая перед ней на кровати, была похожа на белоснежный огонь, который готов сжечь все на своем пути. Вивьен понимала, что Жаклин труслива и никогда не открылась бы кому-то, в чьей лояльности она не уверена.

– Хвала Триединым, у меня есть мозги, сестра, – передразнила Жаклин. – Благодарю богов за прекрасную погоду и защитный купол над головой.

Взгляды девушек встретились, и они засмеялись, почувствовав, как с плеч спадает тяжесть.

Вивьен села рядом с подругой и задумалась.

– Ты права, что мы словно вещи в этом мире. Вот только все молчат. Потому что лучше жить предметом, чем умереть. Это понятно. Этим страхом нас и держат.

– Не только, – шепотом добавила Жаклин. – Нас учат… любить мужа, как ухаживать за детьми, как выглядеть красиво. А мужчинам открывают законы этого мира, рассказывают о строении предметов вокруг. Мой брат ходил в гимназию. В бесплатный класс, конечно же. У нас там дворяне богатенькие жили, организовали школу.

Вот бедняков и учили читать-писать. Он в школу, а вечером меня, отца и мать учит. Им не много рассказывали, мы ж на уровне плинтуса. Но он пару раз слышал уроки для дворян и богатых купцов. Знаешь, в голове не укладывается до сих пор!

Жаклин замолчала, раздумывая, стоит ли делиться с подругой сокровенным знанием. Ведь даже за само это знание могла последовать кара. И все же желание показаться умной взяло верх.