(Не) запретная для Альфы

В висках жгучей болью отражались слова: не дышала, не дышала… зачем она побежала за мной? Идиотка! Я был так потрясен, что обратился и рванул прочь. Рыскал по лесу в поисках хотя бы призрачного аромата Ниссы. И чувствовал. Легкий, едва заметный цветочный шлейф. Агнес нашла меня через день. По-моему, я почти свихнулся. Именно бета привела в чувство. Встряхнула, заставив прислушаться не к словам человека, а к собственным ощущениям.

Именно тогда я понял: моя леди жива. Но прячется. Не знаю, что ей пришлось перенести в этом лесу, но был намерен извиняться так долго как потребуется.

– Вряд ли ты в курсе моих проблем, высочество, – снова огрызнулся я.

– Я знаю многое, Лео. Например, что ты потерял истинную. Вернее, она сбежала. И также знаю, где ее прячут.

Сердце заходило ходуном внутри грудной клетки, до боли стуча о ребра. Он знает, где Нисса? Ответом на мой ошарашенный взгляд был лишь легкий кивок.

– Жду тебя в своей резиденции завтра вечером.

– Почему не сейчас?

– Тебе нужно все взвесить. Суток хватит, я думаю.

С этими словами наследный принц накинул на голову капюшон и скрылся за темно-алой шторой. Я же остался сидеть в полном непонимании. В голову снова заползли отвратительные воспоминания.

Боль потери долго не уходила. Смерть Аниссы была второй новостью после разграбления лаборатории Винтера и амнистирования оборотней. Все крутилось как в адском водовороте.

Не удержавшись, явился на похороны. Огромный католический собор в самом центре Бриджтауна, множество папарацци и Агата Уайтберд – безутешная мать. Я старался скрыться в толпе, но в один момент оказался совсем рядом с делегацией этой стервы. Она рыдала у гроба, словно любила Аниссу. Но это не так. А когда направилась назад под щелчки фотокамер, задержалась совсем рядом со мной.

– У тебя хватило наглости явиться на похороны моей дочери, животное? – шепнула она.

– Херовая из тебя скорбящая мать, Агата. Неубедительно, – рыкнул ей в ответ.

– Я тебя достану, – затем зловещий стук каблуков стал удаляться, а я даже не взглянул ей вслед.

Прощание было каноничным. Не в силах терпеть этот фарс, я просто ушел. Бродил по Бриджтауну, пока ноги не принесли к тому самому клубу, где страдала моя сестра.