Белорусская фантастика. Сборник

– И как вам удавалось столько лет здесь скрываться незамеченным? – поинтересовался у старика Адам.

– И там, где роскошь обитала В сенистых рощах и садах, Где мирт благоухал и липа трепетала, Там ныне угли, пепел, прах, – ответил старик. – Я всю жизнь здесь провел, и никакой робот не сравнится с теми знаниями, которыми я обладаю.

– Постойте, это были стихи? – вдруг оживился Анджей. – Вы тоже любите стихи?

– Их невозможно не любить, когда слова рождают мысли. О том, кого нельзя забыть, что любишь пуще этой жизни, – ответил старик.

– Давно я так не ужинал. Возле костра с друзьями и кучей еды. Просто невероятно, что это происходит со мной. Жаль, что другие не могут этого попробовать, – произнес Адам.

Сидящий у костра старик окинул взглядом весь отряд мужчин и сказал:

– А есть еще и другие люди?

– Конечно! – ответил Адам. – Много людей. Так много, что еды на всех не хватает. Вот мы сегодня сюда и пришли в надежде что-нибудь найти.

– Это хорошо, что много. Я думал все эти годы, что я один остался на этой земле свой век доживать.

Как страшно жизни сей оковы Нам в одиночестве влачить. Делить веселье – все готовы: Никто не хочет грусть делить.

– Ух, ты… А что это за стих? – прожевав кусок мяса, обратился к старику Анджей.

Но старик не подал вида, что услышал вопрос парня, продолжая задумчиво смотреть на огонь. Анджей достал свою завернутую в кусок ткани книгу и протянул старику:

– А это вы тоже знаете?

Старик улыбнулся и, взяв книгу, быстро ее перелистал, а потом закрыл и сказал:

– Скажи любую строчку!

– Земля спит, не до сна мне ночью, – произнес Анджей.

– Земля спит, не до сна мне ночью – Скачу я к морю, вал оно приносит, К нему тянусь, его обнять он просит. Там с головой волна меня накроет, Я подожду, что мысль мою, как лодку, Закрутит вихрь и в забвенье бросит, – ответил старик.

– Вот это память! Это невероятно. Это просто невероятно, – вскочил со своего места парень и, все еще пребывая в эйфории, достал свою тетрадь и, развернув ее, сказал: «Осмелюсь вам показать кое-что, тем более, вы так хорошо разбираетесь в поэзии».

У старика вдруг задергался легонько глаз. И он дрожащим голосом произнес:

– А что это?

– Сейчас, обождите. Да где же оно? А-а, вот… Садилось солнце, словно дымкой, багрянцем всё накрыл закат…

Глаза у старика нервно забегали, рука затряслась, и он ответил:

– Луны не видно, невидимкой.