Привычка выживать

Вытерев забрызганный бок джипа суховатым мхом, она села за руль.

Спустя минут десять, когда она грузила меня на заднее сиденье джипа, я спросил её:

– Что, все бутылки перестреляла?

– А то! – ответила она и зачем-то повернула кепку козырьком назад, открыв весело щурившиеся глаза.

– Куда поедем? Опять к ветеринару? – спросил я.

– К нему. Он тебя, телка, заштопать умеет.

Я улыбнулся, не разжимая зубов от боли… Или то был не я?

А может реальность была другой… И я был другим…

Неверный элемент.

Абсолютно посторонний элемент в реальности сна. Стук, громкий стук в дверь. Но раньше, чем я понял природу звука, я осознал себя стоящим у стены с дробовиком в руке. Коврик с оружейной ниши в стене был сорван. Она же сидела на кровати и целилась из другого ружья в дверной проём.

– Это я! Вы там лучше расслабьтесь, – крикнула из-за двери сестра и, приоткрыв дверную створку, на всякий случай ещё постучала тростью в гулкое дубовое дерево двери.

– Заходи, – сказал я, положил ружьё и стал натягивать брюки.

Сестра вошла, окинула взглядом комнату и улыбнулась:

– Собирайтесь. Есть на что посмотреть. Доспите потом.

Мы одевались, не включая света. Сиреневой лунности, проникавшей сквозь щели в ставнях было вполне достаточно. И лестницу, по которой мы спускались, тоже окутывал мрак. Два световых горизонтальных столба автомобильных фар, бивших в угол двора, казались невероятно яркими, плотными, их можно было, вероятно, потрогать.

Зато всё остальное ещё более сгустилось монолитом черноты.

Сестра провела нас мимо светозарного авто. Из-за распахнутой дверцы приёмник лил тихую песню: певица на парижском акценте сетовала на грусть одинокого вечера, а когда замолкала – грусть продолжали в мелодии гармоника со скрипкой. В углу двора лежали в ряд пять тел. Неподвижно и тоже грустно до неестественности.

– Знаете их? – спросила сестра.

Мы посмотрели в одинаково-бледные неживые лица:

– Нет.

Сестра тронула крайнего в ряду концом трости:

– Хотели проникнуть в дом этой ночью. Ребятам пришлось их ликвидировать. – И посмотрела в становившееся не таким уж и чёрным небо. – Через пару часов рыбаки пойдут на утренний лов. Возьмут их с собой. Свечками на дно поставят.

Песнь одинокого вечера в радиоприёмнике смолкла. И заиграла музыка повеселей, вместо голоса – хрипловатый свист.

– Идите, поспите ещё, – сказала нам сестра.