Кролик

Кролик

Екатерина Алексеевна Неклюдова

Рассказ, которым молодой автор хотел что-то сказать. Но забыл, что именно.

Содержит нецензурную брань.

Екатерина Неклюдова

Кролик

КОШКА

– Майлс. Майлс говорил, что убил кошку, – вспоминаю я вслух. Норма застывает на полпути к столу, в руках у нее тарелка с моим ужином. Я сижу за столом и мне не видно, что на тарелке, но я знаю: на ужин – куриные котлеты с рисом и овощами, одна котлета подгорела, она всегда подгорает.

– Фу, – Норма морщится, – какой еще Майлс, когда?

– Я ведь рассказывал тебе.

– Не рассказывал. Уверена, что нет, – она ставит тарелку передо мной. Рис и котлеты.

– Почему у тебя все время подгорает одна котлета? – только одна, всегда.

– Сковородка в одном месте погнута, – Норма возвращается к плите, чтобы положить еду себе. Я смотрю на ее раздавшуюся талию, охваченную тесемкой фартука.

– Мы поэтому каждый день едим рис с куриными котлетами? Потому что ты пытаешься похудеть?

– Что?! – Норма резко поворачивается ко мне, и мне кажется, я слышу треск швов на ее платье, – Черт, я привыкла, что ты вечно всем недоволен, но два наезда в одном, это слишком!

– Так почему все время котлеты?

– Уверена, вчера были не котлеты.

– А что?

– Я не помню, могу посмотреть на коробку в ведре, если тебе интересно.

Норма действительно открывает дверцу под раковиной и наклоняется к ведру, но в нем только упаковка из-под сегодняшних котлет.

– Я ведь выношу мусор каждое утро, Норм. Тебе это известно.

– Уверена, что не каждое.

– И каждый раз из-под ног у меня убегает кошка. Она всегда сидит на предпоследней ступеньке. Так вот, Майлс говорил, что однажды убил кошку, но на следующий день она снова выбежала из-под его машины.

– Майлс убил кошку из нашего подъезда?

– Да нет же, черт! Ты не слушаешь? Как он мог убить кошку из нашего подъезда, если он жил в моем дворе?

– Да откуда мне знать, где жил этот Майлс?

– Но я же рассказывал тебе!

– Уверена, что нет.

Она всегда уверена и никогда ничего не помнит. Уткнувшись в тарелку я вспоминаю Майлса.

Он жил на первом этаже нашего дома, обычный, с виду, мужик, лет тридцати, как я сейчас понимаю. Для нас, детей – просто очередной скучный дядька в костюме. Взрослые не запрещали к нему подходить, бабки во дворе о нем не судачили. Уезжал утром, приезжал – вечером. Пока не спятил.