Позывной «Химера»

Вот мы уже у печки, это единственное в усадьбе место, куда без лестницы не забраться, а через балдахин она забраться не может. Одна цыганка его нам заговорила, ведь она сама такого зла ещё не встречала. Решила мне помочь спастись, всегда и во веки веков буду ей благодарна за этот балдахин.

– Ну чего встала – полезай! – Шёпот Глаши звучал как крик. Я встрепенулась и полезла. Как только моя нога коснулась ступеньки лестницы из зала послышался шорох голых ступней и голос, который высасывал всё живое из меня.

– Алёна, Алёна, единственная оставшаяся со мной доченька.

Что же ты бегаешь от матушки. Подойди ко мне, я расчешу твои прекрасные локоны.

Глаша и я застыли на месте. Это всегда нас завораживало и пугало одновременно. Медленно, медленно приближался шорох и скрипучий голос, и вот из зала появилось то, что когда-то я называла матушкой.

Грязные сальные волосы, сбившиеся в один комок. Скелет, напоминающий лишь тонкие прутья ивы. И глаза, которые ничего не видят, но ненавидят всё.

– Алёна, куда ты? – впервые тепло сказала матушка, но я знаю, что это обман.

– Алёнка, полезай! – прикрикнула на меня Глаша и в этот момент матушка свирепо кричит:

– Алёна, ах ты мерзкая девчонка! Иди ко мне, и я затащу тебя в Преисподнею, твоя любимая бабушка ждёт – не дождётся тебя там.

Она побежала прямо на нас, растопырив руки так широко, что казалась она не человеком, а пауком, который вот-вот готов напасть. Всё случилось так быстро: Глаша со всей своей силой втолкнула меня на печку и закрыла балдахином, но лестницу закинуть не успела, но огрела ею, то, что осталось от моей маменьки.

Я не могу сдержать рыдания, закрываю рот ладошками. Глаша хоть и старшая, но тоже маленькая и её силы не хватило замахнуться как следует.

Маменька душит её и трясёт. Её тонкие острые пальцы впиваются в шею Глаши. Сквозь балдахин я вижу, что Глаша борется, но её силы на исходе. И я делаю то, что мне запрещали делать.

– Маменька, остановись, прошу тебя! – я кричу и рыдаю одновременно. Всё остановилось, мама просто сидит и не шевелится, но отпустила Глашу.

Та, хватая воздух большими глотками, отползает от маменьки и оттаскивает лестницу подальше. Я уже слышу топот. Скоро прибежит бабушка и наши конюхи и всё закончится.

– Нет, милая, не закончится. – С этими словами маменька встала напротив печки и стала озираться по сторонам. Она до сих пор не видит, где я.

– Не вижу, но я услышала тебя. – Я зажала сильнее рот, чтобы больше не проронить ни слова.