Однажды умереть

Место, где он получает жалование за службу, а поэтому – место неизбежного возвращения. Чем скорее, тем лучше. Можно сказать, он отлучается буквально на минутку, чтобы тут же вернуться. В кармане у него рукопись.

Это так непросто «однажды отдаться подводному течению…»

Глава 7. Завоевание

Однажды я отдался подводному течению, и меня понесло через какие-то холмы. Ничего не делал, даже щупальцами не шевелил. Даже не охотился. Какая-то лёгкость охватила меня. И вот течением меня вывезло в обширную долину с редкими кучками скал, в которых наверняка притаились надёжные пещеры.

Я сразу услышал и увидел, что долина густо населена – еды тут плавало и бегало по дну в изобилии. Но я также услышал, что у долины есть хозяин, такой же, как я – хищник, уверенный в себе. Мое тело сразу стало предельно осторожным и внимательным, и я вышел из течения на враждебную территорию. Не то, чтобы я хотел воевать, но как-то так получалось, что эта земля дна должна была стать землей моего самоутверждения.

Враг находился где-то рядом, его мысли распространялись шёпотом, похоже, что он засел в засаде, зарылся в песок по самые глаза и даже глаза прикрыл. Этот местный не уступал мне ни силой, ни размерами. Откормленный самец, долгое время хорошо и регулярно питавшийся, не то, что я – бродяга, живущий случайной добычей. Иногда, голодая, я даже худел, уменьшался в размерах – мой организм использовал собственную плоть, перерабатывал её в жизненную энергию. Уменьшаться от голода – очень унизительно.

Нервный импульс фиолетовостью пробежал по моему телу, я легко толкнулся вперёд и крикнул:

– Где ты, урод?! Выходи на бой!

– Ты умрёшь, – тихий хрип исходил откуда-то слева.

Я начал описывать плавную дугу влево. Двигался я медленно, но все мои сердца усиленно работали, в запас снабжая мускулы кислородом. Одновременно я изо всех сил выделял весь свой яд в чернильный мешок – ядовитые железы просто лопались от напряжения.

Наконец у меня получилось сказать что-то очень обидное, и я увидел левым глазом летящего на меня врага. Я тут же захлопнул жаберные щели, сжал их изо всех сил, чтобы не отравиться самому, одновременно из чернильного мешка выплюнул струю чернил, всю пропитанную ядом, и дёрнулся в сторону.