Согретая турецким солнцем

– Эй! Чего это ты? Будет тебе настоящий день рождения с настоящими подарками!

Виолетта посмотрела на меня так, как уличная дворняжка глядит на протянутый случайным прохожим кусок колбасы. Моя неприязнь к ней дала трещину.

– Ксюш, посиди здесь! – вдруг скомандовала всезнайка. – Мы за коктейлями сходим.

Виолетта поднялась и зашагала в сторону пул-бара, жестом пригласив меня с собой. Ничего не понимая, я отправилась следом.

– Нам для «бинго» надо четыре специальных коктейля в баре взять, – пояснила она.

Бармен знал о нашем приходе, но попросил немного подождать. Уже стемнело, и все столики в районе барной стойки заполнились гостями. Официанты то и дело бегали туда-сюда с подносами, заставленными либо экзотично оформленными напитками, либо пустыми бокалами. Вечерние туристы, впрочем, как и вечерние аниматоры, сильно отличались от дневных. В солнцепёк никто особо не прихорашивался, а к ужину все выходили, как на красную дорожку. Мне, человеку провинциальному, нравилось разглядывать иностранцев в дорогущих нарядах.

Женщины в блестящих платьях с безумными декольте и массивными украшениями напоминали конфетки в праздничных обёртках. Мужчины же в своих туалетах оставались более сдержанными, но детали образов многих из них прекрасно гармонировали с костюмами дам, так что легко можно было определить, кто с кем приехал.

– Саша, я хочу с тобой поговорить! – неожиданно заявила пионерка.

«Не люблю я такие вступления… Ну, очень не люблю!» – отозвался внутренний голос, пока Виолетта настойчиво сверлила меня взглядом.

– Хорошо. Говори.

– Я видела, как ты с Селимом разговаривала сегодня. О чём? Он тебе нравится?

Улыбка сама собой появилась на моём лице. Вроде бы, блондинка говорила серьёзно, но я с трудом сдерживала смех. Вместо привычного понижения интонации в конце фразы, Виолетта её усиленно повышала, а ещё в её исполнении звук «о» слишком сильно выделялся. Когда-то я читала, что жители Прикамья унаследовали традиции от древних северных народов, которые жили в морозном климате и говорить старались полузакрытым ртом, не выпуская тепла.

Пионерка была ярчайшим носителем особенного пермского говора, который её серьёзные намерения превратил в юмористическую миниатюру.

– А ещё с Йозефом разговаривала. Значит, он мне тоже нравится? – засмеялась я.

– Ак, то другое. Я видела, что вы с Селимом друг другу улыбались!

– Он тебе нравится, да? – я вопросительно подняла одну бровь, тихонько пихнув Виолетту локтем.