Теряя голову

Её муж устроился на краешке дивана, располагавшегося по причине малых габаритов комнаты перпендикулярно столу, за мистером Уолтерсом сел его сын, молодой человек шестнадцати лет, но выглядевший старше, в отца светловолосый, с чёлкой почти до самых глаз, обычно спокойных и добрых, но в данный момент смотрящих с каким-то отчаянным упрямством.

Собравшиеся выжидающе молчали. Это какой-то фарс, подумала Хилари и откашлялась.

– Обычно мы проводим подобные беседы без наших учеников, но раз уж Дэниэл здесь, – она бросила на него быстрый взгляд, – Что ж… Я вызвала вас, чтобы поговорить об успеваемости вашего сына.

– Он всегда учился хорошо, – возразила миссис Уолтерс.

– Да, но сейчас Дэниэл не выполняет домашних заданий, плохо отвечает на занятиях, – продолжала Хилари.

– Возможно, из-за того, что вы прекратили дополнительные занятия, – сказала миссис Уолтерс – её супруг, равно как и сын хранили молчание.

– Но я прекратила занятия, потому что Дэниэл улучшил свои знания по моему предмету и больше не нуждался в дополнительных занятиях, – на последних словах Хилари сделала акцент. Она чувствовала, как ученик пристально смотрит ей в лицо, но Хилари ни за что не встретится с ним взглядом, – так вот, очевидно, что дело здесь не в способностях Дэниэла, а в дисциплине. Я бы попросила вас, мистер и миссис Уолтерс, – и она проникновенно заглянула каждому из них в глаза, – обратить на это внимание.

Как же нелепо. Её щёки горели, и Хилари молила Бога, чтобы Уолтерсы этого не заметили.

– Хорошо, миссис Шепард, впредь мы усилим контроль над выполнением Дэнни домашних заданий, – произнесла скороговоркой миссис Уолтерс и тут же проговорила заранее придуманную фразу:

– Но всё же, я думаю, стоит продолжить ваши с ним занятия – нас очень тревожит его предстоящее поступление в университет.

– Но ведь я уже говорила о возможных причинах его неуспеваемости… – в растерянности отвечала Хилари, – может быть, вам сменить учителя, тем не менее, в математике, я повторюсь, Дэниэл превосходно разбирается, – тот, между тем продолжал сверлить её взглядом из-за отцовского плеча, а отец, в свою очередь, усиленно подавляя зевоту, смотрел в окно.