Лучезарная нимфа

– Скоро поспеет хлеб, – добавил он, направляясь к дому, приходи Антония. Мы с Магдой всегда рады тебя угостить. А ты споешь нам что-нибудь. И не обращай внимания на сплетни. Зависть обычно готова изображать добродетель в дурном свете.

Антония вздохнула. Где теперь ее добродетель? Но эти добрые люди все еще верят в нее…

Марк явился к завтраку, когда распахнув новые ставни навстречу холодному, но солнечному дню, поплотнее закутавшись в плащи, Антония с отцом вкушали нехитрую пищу, купленную здесь же на Велабре.

Он вошел без стука, заметив при этом, что нелишним было бы запираться – мало ли вокруг лихих людей.

– Что нам прятать, добрый человек? – усмехнулся старый Антоний, – Все наши богатства не стоят и пяти медных монет.

– Ваши богатства дороже золота и серебра, – заявил тот, со значением взглянув на Антонию, – Твое главное сокровище – твоя дочь, уважаемый Антоний, которую ты обязан беречь от напастей и бед.

Антония во все глаза уставилась на слугу Корнелия, чувствуя, как от волнения начинает часто-часто биться сердце.

– Зачем ты пришел? – спросила она прежде, чем он обратился к ней.

– Помочь тебе с отцом собраться, – заявил тот, – Это место не для солнцеликой Антонии и ее престарелого родителя.

– Что все это значит? – нахмурился старик, – Кто этот человек и чего он хочет от тебя?

– По приказу моего хозяина, я хочу предложить тебе с твоей дочерью, уважаемый Антоний, перебраться из этих трущоб в другое место, более достойное красоты несравненной Антонии.

– Марк, уходи! – проговорила она тихо, но твердо, – Я не вернусь.

Несмотря на свое решение покинуть Корнелия, Антонии стало вдруг безумно обидно, что он прислал за ней своего слугу, вместо того, чтобы прийти самому.

– Позволено ли мне будет узнать у прелестнейшей из дев, в чем причина ее отказа? Чем мой господин провинился перед ней? – осведомился Марк, заметив непримиримый блеск ее глаз.

– О нет, Марк, – сказала она, – Твой господин самый добрый и щедрый из всех людей, кого я знаю.

– И ты не назовешь причины своего отказа?

Антония взглянула на отца, по лицу которого было понятно, что он начал догадываться кое о чем, потом опять перевела взгляд на Марка.

– Уходи, прошу тебя, – вымолвила она, – Мне больше нечего сказать. Я не вернусь.

Марк покачал головой.