Лучезарная нимфа

– Нужно было остаться там, на вольных просторах, подальше от Рима с его пороками и страстями, – говорил он, – Там все мы были счастливы. Но отцу казалось, что именно в Риме настоящая жизнь. Он все время рвался сюда. Мама, если бы была жива, отговорила бы его, но она умерла от какой-то скоротечной болезни, и тогда отец перевез нас в Рим. Он получил квесторство при Веспасиане, с удовольствием посещал курию и занимался государственными делами, а летом мы опять отправлялись в Апулию, туда, где дома не загораживали солнце, а люди улыбались друг другу.

Три года назад его не стало тоже. А я привык к шуму и суете большого города. Мне, также, как и отцу, стало недоставать их среди апулийских просторов.

Иногда чело Корнелия омрачалось каким-то нехорошим воспоминанием, но при взгляде на Антонию тучи тревожных дум рассеивались, пропуская солнечный свет ликующего счастья.

– Рим подарил мне тебя, – улыбался он, притягивал к себе девушку и целовал, то медленно и неторопливо, то с ненасытной страстностью, побуждающей к ответным действиям.

Им было слишком хорошо вместе, легко и радостно. Такую ничем не омраченную радость Антония помнила только из далекого счастливого детства, когда мама пела песни у постели или отец подбрасывал высоко под небеса.

Они уснули поздно ночью, не размыкая объятий, доведенные почти до изнеможения друг другом. Засыпая, он шептал о том, как благодарен богам, пославшим ему Антонию и о том, что завтра проснется счастливым в ее объятиях.

Пробудившись, Антония долго не отрывала глаз от его лица, совершенно влюбленных и восторженных.

Легонько коснулась ладонью спутавшихся черных кудрей надо лбом и горько вздохнула. Ему будет больно, когда он не найдет ее в своей постели.

Быстро поднявшись, Антония нашла одежду, аккуратно сложенной на скамье у стены. Остаться она не могла. Вчерашний день всего лишь сладкая греза, которая не повториться. Он патриций, избалованный роскошью и любовью женщин. Без сомнения великодушный и щедрый, но все-таки его мир бесконечно далек от ее мира, в котором ежедневная борьба за кусок хлеба составляет основу жизни.

Он готов поделиться с ней всем, что имеет, но кем подле него будет она? И надолго ли? Высокородные юноши не женятся на своих наложницах.

Антония оделась. Задержалась последним отчаянным взглядом на дорогом лице и шагнула за порог.

Марк, досматривающий утренний сон под дверью своего господина, быстро открыл глаза, вскочил на ноги, покачиваясь спросонок.