Лучезарная нимфа

– Что там за сумасшедший? – сказал он, спустя несколько минут.

Слуга мгновенно очутился подле хозяина и, проследив за его взглядом, увидел худенькую женскую фигурку, прижавшуюся под навесом у дома напротив.

– Субурская наставница заблудилась, – усмехнулся он, разглядев под темным длинным плащом ярко-красную тунику, – Наш еврей, конечно, попользовался и выкинул за ненадобностью.

«Наш еврей» был чьим-то отпущенником, сумел сильно разбогатеть, занимаясь ростовщичеством и на спекуляциях с инсулами.

Кроме всего прочего он-то и вел все дела Корнелия.

– Давай, веди ее сюда, Марк, – недолго думая, заявил Корнелий, – Пускай скрасит мое вынужденное одиночество.

– А если она страшна как Фурия?

– Никогда! Иосиф знает толк в женщинах…

Марк кивнул и нырнул под дождь.

… Она подошла вслед за Марком, робко подняла на Корнелия большие голубые глаза. Он вздрогнул, впервые встретившись с ее взглядом. Сонливость и вялость, следствие ночной оргии, мгновенно слетели с него под волшебным сиянием ее глаз.

Она оказалась совсем юной, вряд ли ей минуло шестнадцать. Худое бледное личико обрамляли светлые волосы, выбившиеся из-под накидки, губы посинели от холода, тонкие ниточки бесцветных бровей взлетали к вискам. Ничего примечательного. Пройди она мимо, Корнелий ни за что не обратил бы на нее внимания. Но ее глаза как колдовские омуты притянули его взгляд и больше не отпускали. Сердце забилось чаще. Он взял ее за руку и собирался без всяких церемоний затащить в дом, подозревая в ней женщину определенного рода занятий.

Под серым плащом на ней виднелась красная туника, а в такие цвета приличные девушки не одевались. Он не ожидал от нее сопротивления, однако, она выдернула свою руку и с протестующим криком отступила под дождь.

Корнелий бросился за ней, поймал у основания лестницы и развернул к себе.

– Проси сколько хочешь, – бросил он, – Для тебя мне ничего не жалко.

– Ты принял меня за другую! – выкрикнула она, не отбиваясь, но глядя на него таким взглядом, которому позавидовала бы Горгона с фронтона.

Этот взгляд не заставил Корнелия отступить. Он знал женщин, которые таким образом набивали себе цену.

– Пойдем, не упрямься, – произнес юноша, нежнее прижимая ее к себе, – Дам сколько пожелаешь. Я же обещал, что ничего для тебя не пожалею.

Девушка толкнула его с силой, неожиданной для столь тщедушного существа, и Корнелий невольно выпустил ее из объятий.