Золотые нити

Меня удивляло, почему Клэр не насторожилась, ни о чем меня не спрашивала, покорно преодолевая высокие скользкие ступени.

На пятом этаже свет слава Богу был. Мы шли по узкому коридору, выкрашенному грязно желтой краской и разглядывали номера на странных непохожих друг на друга дверях, словно украденных в сотни канцелярий и офисов по всему свету. Наконец промелькнул номер 522.

Мы остановились перед деревянной дверью, выкрашенной некогда ярко-бордовой краской, а теперь выцветшей и облупившейся. Я глубоко вдохнул, набираясь смелости.

Совладав с собой, я трижды громко постучал. Мы долго продолжали стоять в тишине – за дверью не раздалось ни звука. Черт! Я почувствовал, как во мне закипает злость. Не надо было связываться с этим странным Дженом. Я как чувствовал, что он меня подставит. Никакой церемонии не состоится, да нам бы вообще выбраться живыми из этого адского местечка.

Дверь неожиданно распахнулась, и мы увидели невысокого худощавого парня в длинной льняной робе и широких штанах, из которых торчали худые босые ноги. У него были мелкие черты лица, узковатые глаза и жиденькая бородка. А еще он явно не ждал гостей потому что выглядел очень сонным и отчаянно зевал.

Пауза затянулась. Я пребывал в таком шоке от происходящего, что уже не знал, как выкручиваться.

– Джен, здравствуйте, – громко начал я, – Мы с вами договаривались о чайной церемонии.

Джен честно попытался пошире раскрыть глаза, но плюнул это бесполезное занятие и кивнул.

– Да-да, проходите пожалуйста, – он посторонился, впуская нас внутрь.

Мы оказались в небольшой очень неприбранной комнате. Повсюду валялись вещи, стояла грязная посуда, прямо на полу лежал матрас со скомканным постельным бельем.

– Пожалуйста, разувайтесь и проходите туда – Джен указал рукой на длинную тонкую ширму, разделяющую комнату на две части.

Мы скинули обувь и неуверенно двинулись в указанном направлении. Зайдя за ширму, я еле сдержал удивление, а Клэр тихо ахнула.

Мы словно попали в другой мир. На стене висел огромный бумажный веер с замысловатым рисунком. Под потолком яркими огнями пунцовели бумажные фонарики, создавая невероятный мягкий свет. Со всех сторон на нас смотрели развешанные маски, с навеки застывшими эмоциями в папье маше.