Как Данила Лёню спасал

Данила не то чтобы имел обыкновение лезть в чужие дела, но из-за необходимости часто оставаться дома за старшего он с детства привык оказывать помощь всем и вся, порой не замечая, что его об этом не просили. Сразу после лекции он подошёл поздороваться и протянул руку.

– Данила Левитан, читаю историю искусства.

– Леонид, в смысле Лёня, Весёлов. – Ответ прозвучал не очень уверено. – Спасибо, что помог с этими вопросами…

Данила пару секунд, сжав челюсти, заторможено молчал: не отреагировать на такую фамилию ему было очень непросто.

В самом деле? Весёлов? Наконец, он ответил:

– А, да без проблем. Знаю я таких зануд, это надо сразу пресекать, чтобы потом не мучиться. Слушай, я тут подумал… У тебя есть планы на сегодня?

– Ну мне надо в магазин, сосисок купить на завтрак…

Данила снова оторопел. Какие, простигосподи, сосиски.

– Ну допустим. Одно другому не мешает, всё равно в магазин заходить, – решил он. – Я неплохо готовлю отбивную. Хочу тебя угостить. А то уже почти год вместе работаем, а так и не познакомились, как-то странно.

Лёня неуверенно улыбнулся. Отказать он не решился. Да и никто тут, вообще-то, не спрашивал.

– Хорошо, только я, если что… предпочитаю не выпивать.

Он почесал свою стриженную бороду.

– Без проблем, я тоже, – не поведя и бровью, заверил Данила.

3. О том, как Лёня покупал сосиски

Закончив дела, из университета они вышли через час. Погода стояла уже почти летняя, светило солнце, и Данила надел тёмные очки. Рядом с Лёней они смотрелись несколько несуразно.

Один – высокий и прямой, в светлом пиджаке без единой складки, шагал широко и уверенно, глядя перед собой. Второй – будто уменьшающийся из-за своей привычки сутулиться, обросший спутанными волосами, шёл в своём топорщащемся синем костюмчике, щурясь от света и опустив голову.

Решено было идти домой к Лёне, потому что его там ждала голодная кошка. Данила возражать не стал, он жил с семьёй и подумал, что этот балаган может спугнуть нового знакомого.

– Значит, ты не женат, – сказал он уже на улице.

– В разводе.

Данила вот только сейчас заметил, что голос у Лёни сам по себе был несколько печальным, с сиплыми нотками, так что сложно было по нему отслеживать настроение, словно Лёня был одинаково несчастен и из-за развода, и из-за «большого террора», и из-за того что закончились сосиски.

– Давно? – уточнил Данила.

– Полгода.

– Знаю, что не моё дело…

– Сказала, что я скучный и душный. И что со мной только подыхать.