Узник Петропавловки и четыре ветра Петербурга

Узник Петропавловки и четыре ветра Петербурга

Эка Парф

Жизнь обыкновенного питерского подростка меняется, когда в окно ему стучится чижик-пыжик, в руки попадает медальон из гром-камня, а сам Коля седлает грифона с Банковского моста и знакомится с призраками венценосной семьи. Дело остаётся за малым: спасти город от древнего проклятия, что навлёк на него ещё Пётр I, и остаться при этом в живых.

Узник Петропавловки и четыре ветра Петербурга

Эка Парф

Дизайнер обложки Елена Петровна Гнедкова

© Эка Парф, 2017

© Елена Петровна Гнедкова, дизайн обложки, 2017

ISBN 978-5-4490-0004-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ветви одного дерева

История города – это разваливающийся старый особняк, в котором полным-полно комнат, чуланов, спускных желобов для грязного белья, чердачных помещений и всяких других укромных местечек… не говоря уже об одном, а то и двух потайных ходах.

    Стивен Кинг, «Оно».

Коридор стих. Будто не было этих мучительных шести часов, когда стены старого дворца грозились разойтись в трещинах.

Настолько невыносимы для мужского слуха были крики роженицы.

Двери комнаты для прислуги отворились, из них, хромая на одну ногу, вышла Марь Степановна – старая повитуха. Ходили слухи, будто в свое время она приняла Павла I. Марь Степановна вытерла руки о фартук и громко выдохнула.

– Ваша очередь, – кинула она камердинеру и исчезла в дверном проеме.

Георгий вошел в комнату для прислуги. На кровати лежала Лёна – так её здесь называли – девушка убаюкивала на руках новорожденного малыша.

Того самого, которому она дала жизнь и более никогда не увидит. А он, в свою очередь, никогда не узнает ни кто его мать, ни, тем более, кто его отец.

Георгий Васильевич отодвинул занавески. Он бросил взгляд на улицу и произнёс:

– Бедный мальчик. Не успел родиться, как тут же осиротел.

– Он не сирота.

– Тогда уж и не бедный, – заметил Георгий Васильевич.

Этой же ночью младенца вынесли из дворца.

Той самой парадной резиденции императорской фамилии, что до сих пор имеет место в городском ансамбле Петербурга.

Камердинер вышел из комнаты прислуги со свёртком в руках. Медленно открыв дверь в зал, Георгий высунул голову и огляделся по сторонам. Незаконнорождённые в стенах императорского дворца – дело житейское. И все же за всю историю этого самого дворца никто из августейших особ так и не поблагодарил прислугу за расширение царского династического древа.