Узник Петропавловки и четыре ветра Петербурга

Как и все подростки XXI века, он прекрасно разбирался в логотипах производителей гаджетов, одежды и обуви, но покажи ему листья с разных деревьев – он кроме как дуба никого и не признает.

По размерам своим птица походила на питерского воробышка. Но Николя точно помнил – воробьи красочностью оперения не блещут. А этот его новый знакомый носил пёструю шубку с жёлтыми вкраплениями.

Окна их класса выходили за школьный двор. Тот пустовал – первоклашки всё ещё старательно выводили закорючки и узелки в своих тетрадках в косую линейку, а старшие классы вовсе не надеялись выйти на свет Божий ранее 7-го урока.

Николя с тоской посмотрел на детскую горку с качелями. Он сегодня для них слишком взрослый. Он начал откапывать в своей памяти эпизоды о последнем катании с детской горки, как внимание его привлекла тёмная фигура у дальних деревьев. Высокая, статная, она точно принадлежала не человеку. Тёмный силуэт шевельнулся. Из тени дерева высунулась мордочка. Николя перевёл взгляд на Сергея Михайловича, затем оглядел класс – все-таки, он единственный, кто так и не проникся первым выходом в свет этой Наташи Ростовой.

Тёмный силуэт тем временем вышел из-под кроны дерева. Перед Николя, пусть и через оконное стекло, предстал… олень. Самый обыкновенный олень. Тот самый, в кого вырос в итоге Бэмби. Обыкновенный олень!

– Олень! – вскочил Николя с вытянутым вперед указательным пальцем.

Класс затих. Ножки чьего-то стула заскрежетали по полу. Сосед по ряду перевалился к окну, которое с интересом теперь разглядывал Сергей Михайлович.

Учитель блеснул стёклами своих очков в толстой оправе и вернулся на место. Класс уже залился хохотом, как до этого мягкий и, как казалось, отходчивый Сергей Михайлович сказал:

– Мсье Оленев, вы здоровы?

– Оленев, да ты сам олень! – хохотнула Юрьевская. – Совсем бабахнутый, блин.

– Юрьевская, отвянь, – бросил девочке Гриша.

– Для тебя я Юрьевская Мария Павловна. Ко мне на «вы» и шепотом, пожалуйста, – кокетничала девочка.

– Кто-нибудь, подарите ей мозг, – прошептал Гриша.

– Оленев, я вижу здесь только одного оленя, – объявил учитель.

Николя уселся за парту под смех всего класса.

– Эта ваша Франция, Коля, сделала из вас вольнодумца. Так себя на уроках вести не положено, – прогремел Сергей Михайлович. – Класс, чем закончилось вольдумство для Франции?

Молчание.

– Великой французской революцией!, – ликующе объявила Маша.

– И приходом пролетариата ко власти здесь! – декларировал Сергей Михайлович классу.