Наследник

 – Всё же сядь и поешь с нами, не отпускать же тебя голодным, – слова отца звучали словно приговор.

Брок не желал оставаться в этом доме больше ни минуты, но спорить с отцом он не мог. Он сел и налил себе чаю. Отец окинул взглядом Медиану.

– Как твои успехи, сынок? – спросил он, не выдавая сарказма. – Уже научился меч из ножен вытаскивать?

– Да, отец, – равнодушно ответил тот.

Улыбнувшись, Эрнесто добавил:

– Ты так долго учился такому сложному делу! Через сколько же ты научишься размахивать им?

Медиана промолчал, понимая, что лишь вызовет злость у отца, оправдываясь.

Апенья взяла мужа за руку:

– Хватит, Эрни! Перестань! Пусть занимается. Он сам вправе выбирать, кем быть и что делать.

– Да не говори ерунды! – перебил он её. – Медиана никогда не сможет драться, он бездарный! Ты видела, как он танцует вокруг этой куклы? – Эрнесто указал пальцем на сына. – Тебе надо было танцами заняться. У меня не сын, а дочка растёт, – и, глубоко вздохнув, он принялся пить чай.

Посмотрев на сына, Апенья сжала губы, но Медиана кивком дал знать, что с ним всё хорошо.

Эрнесто посмотрел на Брока. Тот сидел, уставившись в одну точку. Его тело присутствовало за этим столом, но душой и мыслями он был далеко отсюда, сердце его билось учащённо. В этот момент он размышлял: «Что же я ей скажу, когда снова увижу? Я должен придумать ей стих, прямо как поэты, чтоб при каждой встрече радовать её тёплыми и красивыми словами, чтобы она дарила мне взамен свою улыбку, самую очаровательную во всём Сноуфросте».

Он так увлёкся, что не сразу заметил, как отец уже пару раз позвал его. Словно прекрасный сон, прервав свои раздумья об Аоре, он вздрогнул и посмотрел на отца:

– Да, отец, прости, я задумался.

– И о чём же ты задумался, сын?

Все его мысли были заняты ею, и в голову не приходило, что ответить, он занервничал. Все посмотрели на него подозрительно, и отец снова повторил вопрос. Брок не на шутку перепугался, ему действительно в голову ничего не приходило, а придумать ответ нужно было.

Он начал бегать глазами по кухне, пока не остановился взглядом на Медиане, а после неуверенно выпалил:

– О нём! О Медиане, отец! – Дальше он продолжил уже увереннее: – О том, что эта бездарность опозорит нас, когда, вынув меч, уронит его на землю!

Отец сразу же рассмеялся, а Брок облегчённо выдохнул. Медиана не хотел больше оставаться за столом, он положил ложку.

– Пожалуй, я пойду! – и встал из-за стола.