Наследник

– Волки тебя не тронут, – проговорила старушка, внимательно уставившись на девушку, – но ему уже никто не поможет.

Сури замерла и, подняв глаза на старушку, спросила:

– Почему это волки меня не тронут?

– Волчий алмаз, – ответила старушка. Сев за столик, она вытащила снизу какую-то чашу.

Сури продолжала стоять на месте, держа Харриса за подмышки. Она в недоумении посмотрела на старушку:

– О чём вы говорите?

– Ты сама знаешь, о чём, девочка.

В этот момент жидкость внутри чаши начала переливаться, излучая яркий синий свет.

Сури пробрал холодный пот.

– Вы ведьма! Но вас же всех сожгли.

Наконец, придя в себя, она опустила на пол Харриса и, достав из седла копьё, направилась к ведьме.

– Я пришла к вам за помощью, а вы хотели отравить меня. Хорошо, что я не выпила этот яд. – Сури нахмурила брови и приподняла верхнюю губу. – Я убью вас.

Ведьма отвела глаза от чаши:

– Поверь, я могла бы тебя убить, если бы только захотела.

Она взглянула на лестницу, и оттуда, каркая, вылетели вороны. Их было так много, что когда они опустились на пол, то заняли всю комнату, не отрывая от Сури своих чёрных глаз.

– Ты всё ещё думаешь, что я хочу убить тебя? – Ведьма махнула рукой, и все вороны улетели обратно. – Вам с детства твердят, что ведьмы воруют детей и жарят их на костре, что мы насылаем на всех проклятия, и каждое несчастье, каждое горе, что происходит с людьми, – это всё наша заслуга, но никому не приходило в голову, зачем мы тут? – Она сняла платок с головы, и Сури ужаснулась – всё её лицо было то ли в морщинах, то ли в шрамах, точь-в-точь, как и описывалось в книгах и шепталось среди людей.

Она опустила копьё и попыталась успокоиться, понимая, что ведьма и впрямь не представляет для неё опасности, хотя всё ещё не особо ей доверяла.

Слёзы души

– В детстве я лечила от болезней, которые не могли вылечить лекари, – начала рассказывать ведьма.

 – Я вытащила стольких из рук самой смерти, что были наполовину порезаны её косой. И вместо благодарности меня всегда избегали и изгоняли, думая, что я как-то замешана во всём плохом, что происходит с ними. Я жила во многих деревнях и всегда пыталась скрывать свои способности, скрывать своё внутреннее «я» – то, что делало меня особенной.