Анчутка

Хозяин, похоже, крепко держал в руках свое хозяйство – двор был чистый, конюшня для постоя белела свежими досками, сам дом выглядел ухоженным. На стене возле входной двери даже виднелся листок с приглашением посетить постоялый двор «Сенцы», где гарантируется хороший стол и спокойный ночлег.

Внутри все было устроено как в любом подобном заведении – обеденный зал с пятью столами, стойка трактирщика, она же и конторка портье с ключами от комнат. Сами комнаты располагались на втором этаже.

За стойкой стоял пожилой крепкий мужичек и ножом разделывал ароматное дымящееся мясо на железном подносе.

Изрядно уставший от сухпайка желудок Лехи от запаха горячего мяса издал тонкий жалобный стон, и егерь решил, что разговоры подождут. Заказав тарелку мяса с вареной картошкой и тарелку зелени, добавив к этому стаканчик простого хозяйского самогона, Леха расположился за ближайшим к стойке столом и приступил к ужину.

– Я вижу, человек ты правильный, – хозяин одобрительно посмотрел на Лехин ужин.

 – Ничего лишнего, но и не упустил ничего.

Леха проглотил кусок мяса, который перед этим засунул в рот, – упустил. Не найдется ли горчицы, а лучше – хрена, к мясу самое оно.

Хозяин громко рассмеялся, – это не ты упустил, это я упустил. Сейчас принесу.

Принеся хрен, хозяин вернулся за стойку. Не следует хозяину гостя отвлекать от ужина, даже если очень хочется поболтать. Леха решил не томить хозяина и жестом показал на стул напротив.

– Сам то ужинал? Иль хлопоты есть не дают?

Хозяин с готовностью достал из-за конторки тарелку, кинул на нее кусок мяса, пару картофелин и неспешно подошел к столу.

– Сидором меня кличут.

– Я Леха, егерь.

Хозяин хитро прищурился, – Вижу, из городских ты, егерь, да корни деревенские. Ешь по-деревенски, пьешь деревенское, но по городскому.

Леха понимал, к чему клонит Сидор. Это в городе пили кто с размаху, а кто и мелкими глотками, торопясь есть. В деревне же перед ужином, коль собрались выпить, наливали по стакану, выпивали, да сидели – судачили о жизни.

А когда почесали языки, принимались за тарелки. К тому времени и пить было ни к чему, на голодный желудок некоторые уже и в тарелку ложкой не попадали. Зато наутро никто не вставал с дурной головой. Деревенская мудрость – и пьяные, и выпили мало. Городские то забыли это правило, порой наперегонки пьют, а потом себя не помнят. А в деревне как раз уходит поллитровая бутыль на троих – всем хватает, и голова не страдает.