Гиблый путь

– Ну ладно, – устало сказал Василий Васильевич Данилу, – я тебя вызову, если будет нужно. А мне идти надо, может, кто в чём сознается.

Данил крепко пожал участковому руку, втайне обрадовавшись, что в нём больше не нуждаются.

Выходя за ворота, он облегчённо вздохнул и поплёлся домой, то и дело трогая лицо руками.

Неожиданно став центром внимания заинтересованных глаз, тайком выглядывающих из-за заборов, Данил почувствовал себя неловко.

Он догадался – соседи хотели знать, что произошло у Лапиных, но напрямую спросить стеснялись.

Данил ускорил шаг, не горя желанием обсуждать горе, которому он стал невольным свидетелем. Да и брякнуть лишнего боялся. Будут потом шушукаться по углам – колдовство, колдовство! Им ведь только повод дай посплетничать – на себе испытал.

Шёл быстро. Вот уже и дом его показался. Но не тут-то было, дорогу ему перегородила деловито подбоченившаяся Ленка, появившаяся, как чёрт из табакерки, неизвестно откуда.

– Чего это у тебя с лицом? – крикнула она нарочито громко, чтобы было слышно всем, тайно наблюдавшим за ними.

Данил продолжал идти напролом, молча, глядя себе под ноги.

Не дождавшись ответа, Ленка пошла в наступление:

– А у Лапиных, чего? Прибили чё ли кого?

Он злобно глянул на неё исподлобья, и она бочком отошла к забору.

– Чё смурной такой, рассказывай давай, – настойчиво потребовала она.

– Ох, отстань от меня, – отмахнулся Данил, – некогда мне с тобой лясы точить.

Ленка сразу же изменилась в лице.

« Обиделась, – догадался он облегчённо, – может, и отвяжется».

Но не тут-то было, похоже, она была готова на любые лишения, лишь бы выпытать у Данила хоть какую-нибудь информацию.

– Говорят, бабка Нюра ребёнка ихнего убила, правда что ли?

– Врут, – не нашёлся, что ещё ответить, Данил.

– Если врут, чего тогда участковый там делает? – насмешливо прищурив глаза, заметила она.

– Слушай, отцепись от меня, – ощетинился он. – Иди и у участкового спроси.

Он втянул голову в плечи и, не обращая внимания на дальнейшие выпады Ленки, стремительно побежал к своему дому. И только когда за ним со скрипом захлопнулась калитка, он смог, наконец, расслабиться.

Чувствуя, что душевные силы его на исходе, он устало подошёл к столу и в сердцах ударил по столешнице кулаком. Единственным спасением сейчас был для него бутыль самогону, надёжно спрятанный за печкой. Как же он разозлился, обнаружив пустую ёмкость.